Страшная граница 2000. Часть 3

Как не уважить неуважаемых мною канцелярских товарищей?

Настроен я был мирно. Но канцелярские крысы попытались для начала ксерокопировать моё офицерское удостоверение.

Чем и спровоцировали на грубость:

– Ксера не предусмотрена законом!

Зашипев, как гадюки, прокурорские начали было угрожать мне самыми разными карами. Но я их остановил:

– Ага! Понятно! Тогда до свидания! Вы, гражданские, никакого отношения ко мне не имеете!

Злой-презлой, я вернулся в корпункт. И хотел было испить, для успокоения нервов, зелёного туркменского чайку, как затрезвонил скрипучий телефон.

Скрипучий мерзкий глас военного прокурора полковника Матузика угрожающе вопил:

– Срочно приезжайте в своё общежитие! У вас будет обыск!

– По поводу чего обыск? – удивился мой наивный разум.

– По поводу убийства домашних животных! – проскрипела вонючая прокурорская флейта. – Вас уже ждут Печёнкин и Мавропуло.

В общаге, мерзкой и убогой, какой и положено быть бывшей зэковской общаге, меня ждала «несвятая троица» во главе с самим Матузиком.

Стуча копытами, они радостно кивали комендантше общежития и что-то записывали в свои засаленные кондуиты.

Первым делом троица, уподобясь Змею Горынычу, засунула свою трёхголовую башку в холодильник:

– Где собака?

– Какая-я-я саба-а-ка? – с пафосом, подражая Ивану Васильевичу из одноимённой кинокомедии, воскликнул я.

– Убиенная тобой собака! – тявкнул Мавропуло, младший из прокурорского трио.

 – Из прокуратуры города поступил сигнал, что ты убиваешь домашних животных. Кроме того, ты – организатор подпольных боёв без правил.

– Эт точно! – смиренно согласился мой коварный разум, сообразивший, что можно хорошенько покивилить-подразнить глупых жирных надменных гусаков.

Гусаки, захлопнув крышку холодильника, в поисках убиенной собаки полезли в книжный шкаф и даже под маленький телевизор.

Ничего, конечно, не нашли.

Матузик, злобно прищурив свиные свои бессовестные глазки, зашипел о необходимости составления протокола допроса.

– Ёк! Статья пятьдесят первая! – отказался мой настырный разум.

Немного покобенившись для порядка, Матузик выгнал прокуроров из комнатушки. А сам задержался у входа:

– А собака вкусная?

«Долбо..б!» – ответили мои губы.

– Кто долбо..б?! – гневно проскрипели ржавые несмазанные дверные петли матузиковского мозга.

Читает, падла.