Страшная граница 2000. Часть 3

 – За пререкания в строю!

И настороженно глядел на мои губы, пытаясь прочитать матершинную хулу в его адрес. И читал, видимо, такое:

«У! Таракан беременный!»

На самом же деле мои слова были катастрофически мирными:

«Судьбе как турок иль татарин

За всё я ровно благодарен.

У Бога счастья не прошу

И молча зло переношу».

– Ещё пять нарядов! – брызгала ядом гадюка.

В общем, взаимоотношения у нас были самые дружеские.

Чтобы порадовать своего друга-начальника, я, как редактор стенгазеты, рисовал на сержанта очень смешные шаржи.

К примеру, как он, сержант, болтается сосиской на турнике, издавая свинячье хрюканье.

Ну как мне, интеллигентному редактору, пройти мимо того, что бравый сержант не мог подтянуться даже одного раза? И за него нормативы пытался сдать другой, не похожий на толстого сержанта курсант! Однако обман сей вскрыл суровый начфиз.

За мой гениальный шарж получил я, как обычно, пять нарядов вне очереди…

Под Новый старый год моему любимому сержанту повезло на повод для расчётов со мной.

В январе городской прокурор запросил у военного училища помощь в охране объекта.

Объектом был кабинет прокурора, сейф которого хранил важнейшие документы по расследованию преступлений кровожадной банды «Чёрная кошка». Именовалась она так, чтобы напомнить шайку из кинофильма «Место встречи изменить нельзя».

И что же остаток банды? Смирился?

Никак нет! Оставшиеся на свободе бандюганы спланировали нападение на здание прокуратуры, дабы уничтожить материалы уголовного дела и все вещдоки.

13 января наш 184 взвод заступил в караул. И мстительный сержант решил отправить меня туда, где Макар телят не пасёт, то бишь на самый дальний объект.

Чтобы, стало быть, забыть вовремя сменить меня.

Чтобы, значит, служба мёдом не казалась.

Пущай, мол, до утра посидит там этот раздолбай!

И что же Раздол-Бай, то бишь я?

Поскольку назначили меня таким вот «баем», то и мысли мои стали абсолютно байскими.

В час ночи взяв под охрану здание прокуратуры, я тут же позвонил в общагу педучилища:

– Это прокуратура! Ильин на проводе! Будьте любезны, вызовите свидетеля Владимирову!

Перепуганная вахтёрша уронила стул, растоптала очки, и побежала исполнять приказ грозного прокурора.

Вскоре в трубке послышался испуганный писк моей подружки Леночки. Не признающей, конечно, своей вины.

Пришлось её успокаивать лирикой:

– Да я это! Я! Сижу за решёткой в темнице сырой! В прокуратуре я.