Страшная граница 2000. Часть 3

– Русский Ванька, сдавайся! – услышали мы гортанный злобный крик. – Ванька! Сдавайся!

Пулемётчик, лежащий невдалеке от нас, не выдержал и встал во весь рост. Направив ствол в сторону врага, он крикнул:

– Сдавайся? Щас покажу, сдавайся!

И тут же рухнул, как подкошенный. Пулемётная вражеская очередь прошила его насквозь.

Сразу же рядом с нами рванула граната.

– Нога! – крикнул я, почувствовав резкую боль.

– Ранило? – выкрикнул мой друг, Витёк, лежащий совсем рядом. – И меня ранило! Ничё, продержимся!

Хотел он ещё что-то добавить.

– Витёк, живой? – крикнул я, пытаясь сделать себе перевязку.

А в ответ – тишина!

Быстро оглянулся.

Друг корчился на снегу, хрипел, обливаясь кровью.

«Ранение в горло!» – сообразил я.

И тут – разрыв гранаты. Прямо перед носом!

Кровь хлынула, как из брандспойта. Пытаясь заткнуть рану, я уткнулся лицом в рукав бушлата. И на мгновенье потерял сознание.

Когда очнулся, почувствовал сильнейшую слабость и полнейшее безразличие к своей судьбе.

Бой стих. Вместо автоматных очередей слышалась речь на ломаном русском.

Невдалеке детский голос радостно сообщил:

– «Стечкин»! Автоматический! Я нашёл!

– Стреляй! Добивай солдат! – ответили ему грубо.

И тут же послышались частые хлопки пистолетных выстрелов.

Открыл я слипшийся от крови глаз. Вижу – сапог рядом с моей окровавленной головой.

«Всё! Пристрелит!» – понял я, закрывая глаз.

Выстрел, ещё один!

Хрипы, слышные неподалёку, прекратились.

«Витька убили!» – пришла грустная догадка. – Сейчас моя очередь!»

Однако боевик почему-то медлил.

Видимо, он отвлёкся на Витька, когда я открывал глаз. А сейчас, глядя на моё окровавленное лицо, посчитал меня мёртвым.

Хмыкнув, боевик приподнял мою руку и снял часы:

– Дешёвка!

В моё ухо впились грубые пальцы и приподняли голову.

«Щас ухо отрежет!» – понял я. – Как бы выдержать, не крикнуть! Если поймёт, что я живой, сразу застрелит!

Приготовился я к мучительной смерти.

Но услышал брезгливое:

– Цепочки нет! Нищий!

Спас меня православный крестик, подаренный мамой, спас!

Именно она убедила меня, что никакой цепочки, ни серебряной, ни тем паче золотой, не надо! Обычная нить, и всё!

Спасает ведь не золото, а крест!

Голова моя, отпущенная чёрными пальцами, шлёпнулась на снег.

Боевик сделал пару шагов в сторону. Сразу – выстрелы из «Стечкина».