Небесные люди

А тот, кто выдаст нас, станет смертельным врагом остальным. У меня предложение, которое должно помочь жить дальше не боясь, что спину не прикрывает преданный друг. Давайте поклянемся, что никто и никогда не узнает наших тайн.

Он сжимал ее руку. Он смотрел ей в глаза. Теперь у них была общая тайна, и он просил сохранить ее.

– Клянусь! – одновременно с Леком выдохнула Нора.

Глава 5

Они стали ходить в ночные вылазки втроем. Когда Борасу удавалось что-то незаметно умыкнуть у родителя, ближайшей ночью троица собиралась за поселком, где их уже не могли обнаружить – на этом настояла Нора.

Если в таком составе попасться на глаза посторонним, последствия сказались бы именно на ней.

Мальчишек, превратившихся в настоящих парней, Нора теперь так и называла – парни. Особенно Бораса. Для женитьбы он еще не дорос – девочек в племени часто отдавали замуж малолетками, а с парнями, наоборот, старались не торопиться, хотя и договаривались о браках заранее.

Бораса еще не пристроили. А уже пора бы, вымахал он на загляденье, хотя сам о женитьбе не думал.

Во-первых, за него все решит отец, а во-вторых, в-главных, он собирался уйти из племени – зачем ему здесь жена?

Нора все чаще задавалась вопросом: почему бы ей не стать его выбором? Странная, и что же? Все люди странные, одни меньше, другие больше. Уже половина племени приходило к ней с разными вопросами как к провидице. Многие приносили дары. Несмотря на ее отнекивание, дары оставляли под дверью. Однажды Борас заговорил об этих подношениях:

– Зачем отказываешься? Люди несут от всей души.

Они хотят помощи и участия. Не можешь дать первое – дай второе, и они будут счастливы. Будут думать, что пусть сейчас ты им не помогла, но не забудешь о них, и однажды новый вещий сон коснется именно их.

В дороге к схрону они болтали обо всем на свете, там новая вещь занимала место в свертке, и появлялось свободное время – никому не хотелось сразу возвращаться назад.

В возникавшие паузы, которые иногда затягивались и становились неловкими, Лек стал учить Нору читать.

С мнением, что девочкам эту премудрость знать не полагается, и от нее, мол, в будущем одни беды, он категорически не соглашался. Книжки из схрона и те, что он приносил специально, были в основном непонятные и заумные, а Норе больше нравились сказки. Или просто разглядывать картинки. Она представляла, как живет в этих картинках. Это давало большее удовольствие, чем мучительная стыковка букв в слоги, а тех в ничего не говорившие ей слова.