Ольф. Книга четвертая

На интимные части чужого человека, с которым ничего интимного у меня не было и никогда не будет, изливались нерастраченные чувства, годами копимые для моей любимой и единственной. Любе до определенного срока они не требовались, поэтому достались посторонним.

Не таким уж посторонним, если вдуматься. И мое упоминание Даши в качестве человека, с которым у меня не было ничего интимного, не соответствовало истине. Запах ее духов ударил в нос, едва она вошла: нежный, сладковатый, мягко обволакивающий. Уверенность, что под столом в ресторане была именно Даша, росла.

Это подстегивало фантазию. Игры воображения сказывались на действиях, движения становились не просто ласковыми, а страстными, как у любовника, сгорающего от неутолимой жажды касаний и проникновений.

Даша ушла в абсолютном восторге, следующей вошла Арина. Тоненькая, с «прыщиками» грудей, фигурой она походила на подростка, но возраст – Арина была примерно моей ровесницей – выдавало лицо: взрослое, с лучиками морщинок у глаз и намечающимися кругами, с которыми Арина боролась косметикой.

В ярко освещенной влажной ванной косметика не работала, я видел правду. Но я обращался с Ариной не как с много повидавшей сверстницей, а как с юной принцессой, впервые попавшей на бал, или как с мотыльком, случайно подлетевшим к огню – оберегал и трогательно заботился в каждом движении и поглаживании. По окончании процедуры Арина сказала:

– Спасибо. Маша права, у тебя невыносимо нежные руки, таких просто не бывает.

Когда я закончил с уборкой и чисткой ванны и, отдышавшись, вышел наружу, в квартире было пусто.

Девушки ушли на работу.

Лечь спать? Да кто же уснет после такого дня?

Душа болела. То, что со мной происходило, мне нравилось, но оно было неправильным. Люба, конечно, виновата, что в физическом плане бросила меня на произвол судьбы, но я виноват больше, я этим произволом воспользовался – пусть не сразу, а под давлением обстоятельств. Я себя не оправдывал. Виноват и раскаиваюсь. Но…

Пока Люба держит меня на расстоянии, я буду пользоваться этим расстоянием.

Как говорится, не я такой, а жизнь такая.

На тумбе под телевизором лежали несколько купюр. Плата за «работу». В кавычках, поскольку разве же это труд? Будучи школьником, однажды я пошутил: «Кем буду? Не знаю, но найду себе высокооплачиваемую работу, не связанную с трудом». Мечта сбылась.

Лежавшая передо мной сумма превышала плату за три виртуальных урока. О, кстати, уроки. Я начисто забыл про них, а время…

Пропущено всего пять минут.