Катилось колечко на снежное крылечко

 – Держите мишуру!

И положила на стол перед Остаповым пакет с разноцветной блестящей мишурой.

Сергей Вениаминович нахмурился, но продолжил следить за разворачивающимся действием. Роза достала коробку с елкой, Наташа взяла ее у нее и водрузила перед Остаповым.

– Вы мешаете! – заявила она. – На этом столе будет стоять наша новогодняя ель!

– На моем столе?! – изумилась, сползая со стула, Роза. – Ты че, мать, обычно она стояла в дальнем углу…

– Там… там…

Наташа мыслила быстро и креативно? А то!

– В дальнем углу – это слишком далеко!

– От кого, Наташ? – удивилась Светочка.

– От народа! – торжественно заявила Наташа и принялась распаковывать елку.

– Не, нормально, да? – не унималась Роза. – А я где сидеть буду, если на моем столе будет стоять дерево?

– Под елкой, – торжественно заявила Наташа.

– Как Дед Мороз?

– Как такая большая-пребольшая Снегурочка!

Общий у Снегурочки с Розалией Смирновой был только…

Впрочем, нет, ничего общего между ними не было.

– Это несколько обескураживает, – вкрадчиво заметила Ираида Валерьевна.

– А зачем там звезда? – встал Остапов. – Одна у вас уже есть. Я полагаю, этого вполне достаточно.

– Это вы о ком, Сергей Вениаминович? – заинтересовалась Светочка.

– Это я так, мыслил вслух.

– Держите свои мысли при себе, Сергей Бениаминович!

– Вени… А впрочем, если русский язык у вас не родной, Наталья Александровна, то можете меня звать просто Сергей.

– Только ей можно?! А мне?!

От Светочки не было спасения.

– И вам. И всем.

– Это вы зря разрешили, Сергей Вениаминович, – не согласилась с ним Ираида Валерьевна, показывая тем самым, что она будет соблюдать положенную дистанцию.

– У каждого есть выбор, – заявил Остапов и направился к двери.

– А елку наряжать?! – пробасила ему вслед Розалия.

– Сами справитесь, – усмехнулся он. – Быстро и креативно.

Вышел и захлопнул за собой дверь.

– И что это было?! – возмутилась Ираида Валерьевна, подходя к Наташе.

– Это он! Он сам виноват! Его вместо меня взяли!

– Наташа, вы же умная девушка, а ведете себя глупо.

Наташе захотелось расплакаться и кинуться на грудь пожилой сотруднице, чтобы выплакать свою обиду горькими слезами. Чтоб от нее не осталось следа. Чтоб она больше никогда ничем ей не напоминала о сегодняшнем дне…

У-у-у-у, она запомнит этот день на всю жизнь! Так ее еще никогда не унижали.