Ольф. Книга шестая

Перед тем как взять Машу на борт, я попросил ее оставить телефон дома, чтобы не травмировать психику работников связи, если кто-то из сотрудников сотовых операторов заметит странные перемещения аппарата по миру. С явным неудовольствием Маша выполнила просьбу (еще бы, без телефона современный человек как без рук) и с испугом ступила на твердый пол невидимого ей чертога. Я взял курс на Италию. Точнее, на итальянский полуостров, но не в Италию. Мы направлялись в Сан-Марино, отдельное микро-государство, где говорили по-итальянски, рассчитывались теми же деньгами, что и в Италии, не имели никакой другой границы с Италией, кроме как в виде указателя, что на конкретном километре автомобильной трассы одно государство закончилось и началось другое, но причислению себя к гражданам страны, окружавшей санмаринцев со всех сторон, они обиделись бы.

За всю историю Сан-Марино никто не покорял гору, на верхушке которой расположен город-государство. Чем не повод для гордости? То, что смысла в таком завоевании не было, роли не играло, факт непобедимости оставался фактом. Надо рассказать Маше анекдот про неуловимого Джо. На вопрос, почему он неуловимый, следовал ответ: «А кому он нужен?» Сан-Марино в плане непобедимости – типичный неуловимый Джо.

Я поднял чертог на максимально доступную высоту – хотел показать планету из стратосферы. Для визуального сокрытия скорости – идеальный шаг. Если бы полет проходил чуть выше облаков или под ними, они слились бы в нечто едино-туманное, а земля под нами походила бы на раскрутившийся глобус.

Маша жалась ко мне, не понимая, что происходит, почему мы с ней летим, а под ногами – твердый пол, и почему ветер не сдувает с места и даже не холодит лицо, словно мы находимся в невидимом салоне автомобиля за лобовым стеклом, и почему на огромной высоте легко дышится.

– Это не сон? Точно?

– Ущипнуть?

– Я сама.

Ощущения после проверки подтвердили, что да, не сон. Жаль, что Маша не позволила себя ущипнуть или доказать другим способом, что полет ей не снится.

До сих пор она лишь протянула мне руку, позволив проводить себя из комнаты в непонятную жуть, и прижалась плечом, когда стало совсем страшно. Мне хотелось большего. Но торопить события не стоило, я знал, чем грозила спешка. С момента, когда отношения Маши с Юрой возобновились, я для нее – никто. Друг. Как и раньше. Пусть и получивший необычайные возможности. Я не хотел быть другом, я прилетел не для дружбы.