Ольф. Книга третья

Я переделал интерьер в сверкающе-малиновый и открыл «портал». Из разверзшегося пространства на Саньку уставился указательный палец и поманил внутрь.

Ее руки возделись к небу, послышалось пронизанное дрожью отчаянное взывание:

– Альфалиэль, родной и непознаваемый, далекий и близкий, всесильный и всевидящий! Утешь страждущего, накорми голодного, спаси умирающего! Будь с нами в восторге и печали, раздели счастье, помоги в горести!

– Давай уже, что ли, залазь, пока не увидели, – поторопил я и за руку втянул Саньку на борт.

Оказавшись внутри, она бухнулась на колени:

– Альфалиэль, всеобъемлющий и вездесущий! Я здесь – твоя сестра, твоя жена, твоя рабыня…

Сестра, при этом жена, да еще рабыня? Она, вообще, понимает, что говорит, или повторяет, как попугай, нужное кому-то? Прежний псевдобожок вызывал у меня все большее раздраженное восхищение. Настолько запудрить дамочкам мозги – это надо уметь.

Я стоял перед Санькой, не зная, как подступиться к расспросам. С Полиной было проще, та мыслила трезво, моя логика ее устроила и вызвала желание спорить и переубеждать.

Саньку логикой не пронять, она общается с божеством, и если божество низвергнет себя в ее глазах, сообщив, что оно не божество, а некий заместитель, рандеву закончится истерикой или отказом общаться с негодником, принятым за обожествленного кумира.

Санька бурно дышала, ее накрыло состояние эйфории. Сейчас она ничего не поймет, мысли и тело настроились на другое.

– Прости за мой внешний вид, – тараторила она, молитвенно сложив руки, – ничто не предвещало великой радости, недостойная раба твоя не думала, что свет счастья снизойдет на нее именно сегодня.

Возьми то единственное, чем могу я одарить бесконечно могущественного. Спасибо, что выбрал меня. Ты не разочаруешься…

– Прекрати эту ерунду.

Санька замерла на миг, восторг в ее глазах сменился недоумением. Видимо, раньше Альфалиэль не прерывал восхвалений, и я его понимал – мне тоже хотелось купаться в женском обожании и пользоваться его плодами. Но обожание не заслужено, на место одного божка пришел другой, а почитательница даже не заметила.

Я ощущал себя самозванцем, Хлестаковым, принятым за ревизора. Я просто оказался в нужном месте в нужное время, в этом разница между удачей и успехом: удача случайна, успех закономерен. Я мечтал об успехе. Что дается дешево, то не ценится, я достоин большего, чем использовать «служебное положение» для видимости успеха. Мне требовалась истинная любовь, ее заменителем я сыт по горло.