Три плюс одна

С шашлыками – ладно, но Ник не сомневался, что видел гуляющие отверстия в воде.

Бред. Какая-нибудь больная рыба проплыла. Невидимками, если поразмыслить, могут быть только пришельцы, а они, раз уж сумели сюда добраться, по определению превосходят землян технически. Путешествие пешком через поле или на крыше попутки – не их профиль. Как и кража нескольких кусков мяса. Если последнее не «прикол» Бизончика, то Фаня права, кроме собак это сделать некому.

– Ой, а вы про вернувшуюся собаку слыхали? Это у моей соседки, – затараторила Оленька.

Она только что вышла из воды, с купальника текло ручьями, и девушка бездумно помогала ладонями, выжимая ткань мощными надавливаниями. – Потерялась год назад, объявления по всему городу висели, нашедшему награду обещали. За деньгами никто не пришел. Думали, машина сбила или дог-хантеры отравили… Но прошел год, и собака во время обеда очутилась прямо в квартире. Соседку чуть инфаркт не хватил.

Компания вновь окружила мангал, Оленька единственная из всех хоть как-то двигалась и, естественно, собрала все взгляды.

– С обезьяной из супермаркета, должно быть, та же история. – Фаня перетянула внимание на себя. – Была в одном месте, оказалась в другом.

– Это как? – не поняла Оленька.

– Обезьяна хотела бананов, – стала объяснять Фаня. – А где у нас бананы? Правильно, в ближайшем магазине.

– Намекаешь на телепортацию? – Толик насмешливо приподнял левую бровь. – Из «ящика»?

– Не вижу других причин приезда президента.

– Веришь в телепортацию?

– В науку, – поправила Фаня.

Ник с ехидством переглянулся с приятелями: сплетни здесь называли наукой. Вроде бы мажоры, а на самом деле – балбесы балбесами. Интересовались бы исследованиями, читали отчеты, доклады, – знали бы, что до телепортации живых организмов еще как солнца на воздушном шаре. Даже если представить невероятное, то перемещение в любом случае состоится в точку, которую укажут приборы в конструкции телепорта, а не желание телепортируемого.

Умники между собой обсуждали другое.

На том однажды и сошлись, хотя кардинально различались во взглядах на очень многое. Различия казались непримиримыми. Например, на мировую историю каждый имел собственную точку зрения, которую отстаивал до потери пульса. Точка зрения определялась национальностью. Ник был русским, Мирон – белорусом… нет, беларусом, как не преминул бы поправить, чтобы тут же опровергнуть и собственное определение, заменив милым его сердцу термином «литвин».