Зимопись. Книга четвертая. Как я был номеном

Как же мы все ошибаемся.

От большой девочки тихо донеслось:

– Ты слишком прямолинеен. Нельзя говорить с человеком другого пола в таком тоне.

– Взаимно.

Тема иссякла. Мы долго лежали, думая каждый о чем-то своем. Так долго, что я не сразу среагировал, выдираясь из сна. Пальцы перехватили залезшую мне под рубаху руку:

– И не думай!

– Прости. Не хотелось беспокоить.

Беспокоить она не хотела, поганка мелкая. То есть, сознается, что сделала это наяву, сознательно, не в сонном состоянии аффекта.

Счастье, что все оказалось не так, как подумалось.

– Я хотела взять бинт. – На ноге моей спутницы оказалась кровь.

Меня подбросило.

– Что случилось?! Поранилась? Ссадина снова кровоточит? Покажи.

Одной кистью резво разматывая на ноге бывшую оборочку, второй я потянулся к царевне…

– Нет! – Она отшатнулась на край лежанки, отчего хлипкая конструкция опасно закачалась.

– Я же помочь. У тебя кровь!

– Отстань! Чего привязался?!

Это я-то привязался?!

– Как скажешь. – Нарисовав позой обиду, я вновь стал укладываться.

– Прости.

Слезы. Не выношу. Но никто не спрашивает моего мнения – просто плачут. Приходится успокаивать. Вместо слов я применил коронный прием ладошкой по головке – мягкий, ласковый, многократный.

Нокаут! Слезы ударились в позорное бегство. Я приобнял шмыгавшее носом всхлипывавшее создание. Прижавшийся бок почувствовал учащенное сердцебиение.

– Красные дни начались, – последний раз всхныкнула царевна. – Понимаешь?

К сожалению, да. И теперь на несколько дней помимо превратившейся в неадекватного демона партнерши добро пожаловать к нам в компанию мисс Раздражительность, мисс Тревожность, мисс Истеричность, мисс Депрессия, мисс Головная боль, мисс Слабость, мисс Нарушение вкуса, мисс Непереносимость резких запахов, звуков и еще чего в голову стукнет.

А также господа Перепады настроения, мистер Психоз и странная пара Сонливость-Бессонница, приходящая поодиночке, но в непредсказуемом порядке.

Отдав все повязки, я отвернулся на время.

Когда возня сзади завершилась, на меня глядели полные страдания глаза. Марианна держалась ладонями за низ живота, ее ноги скрючились и коленями тянулись туда же. Все, что я знал по поводу случившегося: ей нужно расслабиться. Мысль – материальна, надо настроиться на положительную волну. Но как?!

– Успокойся, – попытался я голосом понизить дерганную нервозность спутницы. – Все хорошо.

– Ага, тебе хорошо, – огрызнулась она. – Знал бы, как мне сейчас хорошо.