Зимопись. Книга четвертая. Как я был номеном

– А он это, того, – боец показательно скрестил на груди руки, – окочурился.

Никодим ругнулся.

– Тела оставлять нельзя. Старика тоже тащите, здесь должны думать, что он и мальчишка живы и что их куда-то нелегкая занесла.

Он подал знак, и кто-то из команды первым отправился в обратную сторону – бесшумно, незаметно, как опытный разведчик. Убедившись, что все в порядке, за ним так же осторожно, короткими перебежками, последовали остальные. Дважды все надолго залегали, сливаясь с землей. Меня с царевной и трупы несли без церемоний, иногда волокли по земле, чаще перекидывали через плечо или по двое держали на весу за руки и ноги.

Пока шли садами, мне и Марианне дозволялось идти самостоятельно, нас просто направляли грубыми толчками и постоянно пихали в спины с требованием пошевеливаться. Заставу мы обогнули без проблем, оттуда никто не глядел ни назад, ни по сторонам. Должно быть, там предпочитали, чтобы люди и деньги приходили сами, по главной дороге. После садов отряд оказался в густом лесу, откуда через некоторое время пробрался на берег. Здесь все повеселели.

– Может, по течению назад? – предложил Никодиму мужик, который нес на плече Кудряша.

Несколько человек кивнули. Чувствовалось, что отвечать за гибель мальчика и деда команда желанием не горит. А возможность такого ответа витала в воздухе. Мне вспомнились казненные. Если так наказывают нарушителей порядка вроде наших похитителей, то я двумя руками за такую справедливость. Как говорят аллехвалинцы, если сознательно плюешь на общество – оно обязано ответить тем же, причем так, чтоб другим неповадно было.

– Там нас видели, – не согласился командир. – Когда этих хватятся, мы должны быть далеко и ни при чем. До порогов осталась пара часов тяги.

Нас переправили через высокий борт на занозистую палубу. На поперечине единственной мачты висел свернутый парус, тяжелый и заставивший поежиться: а если сверзится? В трюм вел прикрытый крышкой широкий лаз, а палубу от начала до конца перечеркивали скамьи с упорами для ног.

С обеих сторон к скамьям прилагалось по закрепленному в уключинах веслу, каждое в прошлой жизни было высоким деревом. С мачты спускались канаты непонятного назначения. Пахло сыростью.

Нас кинули на палубу, словно мы были дровами. Трупы Никодимовская братва завалила камнями на дне реки – не найти, если не знать, где искать. Когда все было готово, команда в несколько рывков столкнула судно на воду и взялась за канаты, тянувшиеся с борта челна.