Зимопись. Книга пятая. Как я был невестором

Я продолжил:

– Если ты против того, чтобы Шурик стал невестором, потому что у тебя уже комплект, и вакансий вроде как нет, тогда я больше не невестор. Вытаскивайте Шурика без меня.

Томе пришлось обернуться.

– Как же Юлиан справится в одиночку? Он Шурика даже в лицо не знает.

– Теперь это не мое дело.

– Утро вечера мудренее, говорит народ. Давай поверим народу.

– Ошибаться могут все, в том числе целые народы. Если ты учила в школе историю, должна знать.

– Что же предлагаешь?

Уже ничего.

Главное сказано, теперь пусть Тома обдумывает, смиряется и соглашается. Шурика можно вернуть только в ранге невестора.

– Красивых снов, – буркнул я.

И тут завыло. На бойниках, казалось, даже белые балахоны побелели.

– Вот, – прошептал один, – начинается.

– Что начинается? – строго спросил я.

Ну, воет кто-то, и что? То ли зверь, то ли человек. Или что-то среднее. В ужастиках и не так воют, хотя там все происходит на экране, а здесь – в темноте и где-то под боком. Как я ни храбрился, а сердце екнуло.

– Сейчас чью-то душу заберут, – донесся дрожащий голос одного из бойников.

– Кто?

– Черти. Кто же еще.

Если черти, то не страшно. Я сам черт по местным понятиям. Значит, встречусь с братьями по крови.

Юлиан неуверенно указал пальцем:

– Там.

Тома вжалась в землю, но меня больше интересовала реакция зверюг. Шарик с Пиявкой принюхались, после чего их напрягшиеся тела расслабились, и они спокойно продолжили спать дальше. Это заставило меня подняться.

– Не надо, – хором взмолились бойники. – Не тревожьте чертей. Может, обойдется.

– Добрик, а ты что молчишь? – спросил я. – Нужно бояться нехороших мест?

– Их же не зря прозвали нехорошими. – Дворецкий опустил лицо.

– Что было с теми, кто не боялся?

– Кто ж знает, они ведь не возвращались.

– Ты лично таких знал?

– Лично нет.

– А кто знал?

Тишина.

– А рыкцари сюда не боялись ходить?

– Им в любом месте сам черт не брат.

Вот и ответ. Животные не боялись, разбойники тоже.

Получалась пугалка для хороших людей, чтоб не мешали плохим в их делишках. Стоило подняться ветерку…

– Юлиан, пошли. – Я первым шагнул во тьму.

Жуткие завывания впереди продолжались. Юлиан освещал путь горящей палкой.

– Ты знаешь, кто или что это? – Кажется, он тоже трусил, но изо всех сил старался не показать.

– Звуковой эффект. Ты никогда не дул в горлышко бутылки?

– Куда?

– В свистульку. В палку с отверстием.