Зимопись. Книга пятая. Как я был невестором

Прицепиться можно ко всему, и любое решение всегда кому-то на пользу, хочет того человек или нет. Если решение не на пользу никому – зачем оно тогда?

Логично. У меня даже не нашлось, что возразить.

– И третья поправка к твоей тираде, до которой мы, наконец, добрались – о том, что если вину докажут, смерти будут преданы оба. Я не хотела бы оказаться даже подозреваемой в подобном нарушении, а свидетелей у нас много. Отсюда вывод: лежать тихо, греть друг друга и не рыпаться.

– Поддерживаю целиком и полностью. Но поговорить-то можно?

– А мы чем занимаемся? – проворчала сестра Вероника.

– Ведем юридический диспут.

– Ну и выражения. От Томы нахватался?

Я прикусил язык.

– Вы не ответили о защите. На бронзу металл не похож. Что это?

Надежды не оправдались.

– Секрет. Служители Аллы-вседержительницы, да простит Она нас и примет, защищены ее словом и делом. То, что негодно для других, защищает нас лучше массивнейших из ваших доспехов.

Не на такой ответ я рассчитывал, но для завязки разговора пойдет.

– Разве меч не разрубит такую легкую сеточку? – снова закинул я удочку. – Или не сеточку, не пойму. Как она называется?

– В худшем случае – сомнет. – Вопрос о названии Вероника проигнорировала. – Нас даже стрела не берет. Мы под защитой высших сил.

– А ваш меч ее разрубит?

– Хватит вопросов. Разворачивайся обратно, задом ты не такой разговорчивый.

– Честно говоря, с трудом представляю разговорчивых задом.

– И не надо.

Меня вновь спеленали чужие конечности, а при попытке подать голос последовал окрик прямо в ухо:

– Спать!

Затем сзади послышалось едва слышной скороговоркой:

«Я отдаю мечты и поступки Алле-воспитательнице, да простит Она нас и примет, я убираю пороки из жизни и мыслей…»

Глава 7

Казалось, я только начал дремать, как раздалось:

– Двое со мной, остальные на месте.

Поднявшаяся святая сестра с парой царберов размялись и полезли вверх. Должно быть, для разведки и чтобы подготавить путь для всех нас – стук молотков высоко над головами не смолкал очень долго.

С наступлением рассвета лагерь проснулся окончательно, но никто не поднялся. Слышались тихие переговоры, все ежились, кутались и даже завтракать не стали, решив дождаться ушедших.

Мли замерзшие пальцы еще ощущали сталь кольчуги. Жаль, что ничего не узнал. Впрочем, почему ничего? Теперь мне известно, что святые сестры тоже люди, а словами играют не хуже меня. Даже молодые. Что очень опасно.