Зимопись. Книга первая. Как я был девочкой

Еще одна признаков жизни вовсе не подавала. Третья хрипела свернутой головой с выдавленными глазницами.

– Как?! – Мозг отказывался верить увиденному.

– С трудом.

Большего я не дождался: целая свора таких же созданий с шумом вывалилась из леса. Участь сородичей их не смутила, они почуяли кровь. Нам осталось жить с полминуты.

Штаны из дерюги на тесемочках оказались безразмерными. Пуговицы, молнии, липучки и застежки отсутствовали как класс. Тканью легкой жилетки, подобной Томиной, я хотел перевязать Шурика.

– Не успеешь, – бросив быстрый взгляд, сказал Абдул-Малик. – Одень.

Подумав, он добавил:

– И закопайся.

– Нет. – Я накинул жилетку и принял боксерскую стойку.

Горцу это понравилось.

– Руки-ноги не жалей, – донесся тихий совет. – Жизненно-важные органы защищай, в первую очередь голову. И не забывай про девушку, брат, если что – кроме тебя ей никто не поможет.

Подражая собакам, он опустился на четвереньки, из глубины его горла родился глухой рык, и Малик ринулся на наступавшего противника.

Первый ряд вскочивших на сено тварей остановился в недоумении. Что-то свирепое и страшное неслось на них, и оно не боялось, а угрожало. Этот язык они понимали. Смерть. Пусть не всем, но каждому, до кого дотянется, пока остальные превосходящими силами будут глодать еще живые кости. Смерть во плоти. Собаки чувствовали ее запах.

И они отступили. Свора метнулась назад, в кусты, в ужасе от такого близкого, жуткого, неминуемого конца.

Абдул-Малик остановился на границе сена и высоких кустов.

Словно обозначил территорию. Территорию смерти.

Собаки тоже остановились. Эффект неожиданности прошел, они опомнились. Человек – один. Их много. А он один – одетый, пахнущий именно человеком. Напасть повторно успели только первые из ринувшейся вперед своры, смерть встретила их ударами ног в брюхо, захватом за задние лапы и метанием в остальных. В это время на заднем плане схватки, в кустах, что-то происходило. Слышалось непонятное движение, всюду раздавались душераздирающие утробные крики боли.

Одна псина выскочила на открытое пространство, на наших глазах она оказалась пригвождена к земле вылетевшим из леса копьем. Остальная свора ринулась в сторону. Скулящее поле боя вмиг очистилось от боеспособных тварей.

– Тома, – позвал я. – Вылезай. Кажется, мы спасены.

Позади меня проснулся сенный вулкан, из кратера выдвинулась темноволосая голова:

– Кем?

– Хочу ошибиться, но, по-моему, хозяевами одежды.

Тома на секунду задумалась.