Зимопись. Книга третья. Как я был пособием

– Представление начать с себя?

Хотелось съязвить, что оно началось еще вчера, но я сдержался.

Варвара стала проговаривать имена медленно и четко, как чтец указа о награждении посмертно:

– Александра, Кристина, Клара, Майя, Амалия, Софья, Анна, Ираида, Марьяна, Антонина, Ефросинья, Ярослава, Любава, Феофания.

– Угу.

У меня закружилась голова. Вернее, в голове закружились имена, сваленные в кучку рядом с другой кучкой, из лиц, и они никак не хотели распределяться попарно. Я попросил:

– Теперь еще раз – только по тем, кто встал.

– Длинноволосая блондинка, которая идет за деревья – Александра. Мелкая, которая только встает…

– Клара, помню. Кудрявую темненькую Кристину тоже знаю. Кто вон та курносая, которая вчера всем помогала, хотя сама еле ноги переставляла?

– Майя. Она из…

– Без подробностей, – взмолился я.

Плотненькая девочка восторженно таращила глазки, пытаясь вспомнить, каким чудом ее занесло в предгорный лес, а вспомнив – еще больше обрадовалась. Темные волосы за ночь расплелись и рассыпались, одежда смялась, но царевна не обращала внимания.

Дескать, это все мелочи, сейчас не до них. Напевая под нос и ритмично покачивая растрепанной головой, царевна Майя вылезла из лиственно-ветвяной перины и с упоением уставилась на задравшуюся за облака кардиограмму горного массива.

Вчера Майя отлично себя проявила. Побольше бы таких.

– А крупная, примерно моего роста?

В начале июня, когда я сам Варваре, образно выражаясь, в пупок дышал, эта ученица тоже ничем не выделялась.

Теперь вот раздалась ввысь и вширь как на дрожжах. Плечам и рукам мог позавидовать кузнец, почти соломенные ярко-желтые волосы чуточку вились и едва достигали объемистых плеч. Густые брови свелись над предметом изучения: царевна рассматривала царапинку на шлеме, который не бросила вчера, несмотря на усталость. Деловитая, основательная, ответственная.

– Антонина, – представила Варвара рослую царевну, в тот момент пытавшуюся затереть царапину рукавом рубашки.

– Позови Майю, Антонину и Кристину, только тихо. Пусть остальные отдыхают.

Вызванные ученицы собрались в течение минуты и расселись вокруг меня на траву: грязные, мятые, стыдливо прикрывавшие пятна на одежде. Давно не мытые головы по-заговорщицки вытянулись вперед, приблизившись ко мне. Довольные, что мой выбор остановился на них, девчонки горели жаждой деятельности.

– Мы с вами пойдем в дальний лес за едой, – объявил я. – Возьмите каждая по пустому мешку.