Зимопись. Книга вторая. Как я был волком

Последнее, что я увидел – занесенную гирю, вновь умело притворившуюся кулаком.

Тьма сменилась ноющей болью в затылке.

Знакомое мерное раскачивание. Шум в голове. Голоса. Не в голове. Придя в себя, я мудро решил глаз не открывать.

– Это моя земля, и не какой-то девке здесь командовать, – грозно выдавал Борзой, на чьем плече я теперь болтался. – Она никто. Скоро все поймут.

– Как же никто? – возразил Духаня.

– Очень даже кто, – согласился с ним Коптюк.

– Дурни вы оба. Она идейная. – Борзой подбросил меня на плече для лучшего хвата.

 – Не за добычу и не за жизнь сражается. За власть.

– Ну, дык, – тоже согласился Коптюк. – За власть. Чтобы иметь все.

– Чтоб иметь всех! – рыкнул Борзой. – Наши интересы ей как коню вошь. Наши жизни тем более. Перешагнет, не заметит.

– Но она говорит… – начал Духаня.

– Все говорят! – зло перебил Борзой. – У всех языки есть, а Напрас даже без него болтлив. Вспомни Ракиту. Как говорил! А хвост ему царберы прищемили – сдал всех до последнего.

– То Ракита, – все еще не соглашался Духаня. – Деметрия дочка верхо…

– Ты тоже чей-то сын, – отбрил Борзой. – Живи так, чтоб твоя славная родословная началась с тебя.

Мир снова перевернулся – меня бросили на землю. Видимо, не только меня. Тома вскрикнула, я чуточку приотворил ресницы. Прямо на нас глядели горы. Мы подошли к подножию огромной каменной махины, пустой и безжизненной. Высоко взметнувшуюся верхушку заволокло туманом.

С тревогой оглядевшись, Борзой раскидал старые коряги.

Пещера. Внутри оказалось просторно. Коптюк заделал за собой вход, Духаня зажег факел. Борзой пнул нас с Томой:

– Шагайте вперед!

– Не могу, – выдавила Тома.

Она едва сдерживалась от стонов, грызла губы и сдавливала пальцы связанных рук.

– Она ж еще пару дней неходячая, – напомнил Коптюк. – Давай, красавица, донесу.

Облапив Тому, он шагнул с ней вглубь, прижимая к груди. А меня снова пнули.

Пещера оказалась огромной и нескончаемой.

Зал, в котором мы остановились, мог соперничать с подземельем срытой крепости. Вверх и в стороны вело множество ходов и дыр, больших и маленьких. Кострищем в центре, с ранее заготовленными дровами, сразу воспользовались. Огонь заполыхал, в его рваном свете открылось остальное. Кроме запасных дров, я увидел несколько драных циновок, деревянное ведро с водой и пустой котел. Дым от костра сжимался в узкую струйку, утекая в одну из дыр сверху. Прекрасное убежище.