Зимопись. Книга шестая. Как я был стрелочником

С мальчишками ясно, но девочки – где они?

Довольный гул прокатился по поляне, ушкурники образовали неровный круг. Пахло дымом и горелым мясом, с воды тянуло холодом, окружающее скрылось в темноте, мрачно контрастировавшей с огнем костров. Языки пламени придавали тем, кто очутился в центре, несколько мистический вид.

– Состязание! – требовательно заорали пираты.

Со вздохами и переглядыванием девушки и молодые женщины поделились на пары.

– По очереди! – объявил Урван.

В центре осталась одна пара, остальные отпрянули – злые возгласы ушкурников заставили их опуститься наземь, чтобы не закрывать вид на действующих лиц.

Две девушки не походили друг на друга ничем, кроме обреченной сгорбленности и опустошенности в глазах. Одна была низенькой и коренастой. Вторая, длинная и нескладно-худая, напоминала сложенного из спичек человечка. Девушки встали на расстоянии полуметра спинами друг к другу, животы выпятились вперед, плечи напряглись.

Урван взмахнул рукой:

– Начали!

Высокая угловато переломилась, посылая зад как можно дальше, где произошла встреча с более плотной кормой соперницы.

Коренастая от звучного соударения устояла, а высокую отбросило.

– Ага-га! – разнеслось над поляной многоголосое мужское ржание. – Так ее! Вот это удар!

Параллельно раздавались недовольные выкрики:

– Кто ж так бьет? А упор? А сместить вес?

Проигравшая собралась отойти, ее остановили.

– Еще раз. Только теперь стараться и… – Выдержав паузу, поддержанный ревом своих людей капитан жестко завершил: – И чтобы зрелище было настоящим!

Пленницы в недоумении крутили головами.

Те девушки из сидевших, кто знал или догадывался, о чем идет речь, с тоской опустили лица.

– Подолы задерите! – злорадно объяснили зрители.

Руки ближайших надсмотрщиков потянулись к хлыстам.

Вспомнилось недавно сказанное: «Женщина может взять нож и убить врага, пусть и ценой жизни. А кто свой зад ценит выше остального, тот не человек, а вещь».

Таких, кто мог взять нож, здесь не было, они либо успешно сбежали, либо не дожили до позора. Остались только согласившиеся, что теперь они – вещи.

Соревнующиеся девушки вновь заняли позицию, поспешно подтягивая пальцами низы облезлых хламид. Поднятые до середины бедер подобия платьев на миг остановились, но дружный рев ушкурников заставил продолжить. Девушек подстегивал свист, на них выплескивались раздражение и угрозы.