Зимопись. Книга шестая. Как я был стрелочником

Кажется, местная москвичка убегайка Ясна главу воинственной империи называла Пар Хан, а Любослава выразилась короче.

– Ты сказала – па-хан?

Папы, пахан… Местный подбор слов удивлял не меньше, чем за рекой.

– Имперцы не называют себя империей, а императора – императором, своего властителя они зовут только этим именем: па-хан, пан Хан, Пах Хан… как-то так.

– Именем или, все же, титулом вроде конязя? – уточнил я.

Пухлые плечи Любославы кратко вздернулись: «Не знаю».

– Император назначил Еконограду смотрителя и определил дань, а его армия прошла мимо.

Сколько судеб не сломалось бы, умей властители договариваться!

Я полностью согласен, но лучше сменить тему.

– Почему город так называется?

– Еконоград? По еконе Святого Николы, которая хранится в центральной базилке.

Язык чесался поправить: «В базилике!» Впрочем, мне как-то объяснили, что название связывают с базированием пап. Не мое дело, как им называть храмы, где святостью не пахнет.

– Ты видела екону?

– Нет в городе человека, кто не видел.

Чужестранцы вплоть до немцев едут посмотреть на нее. В каждой деревне есть освященная копия.

– Описать можешь?

Любослава задумалась на пару мгновений.

– Попробую. Представьте: из прямоугольного золотого оклада размером с большое окно на тебя смотрят ласковые глаза святого. Прямо в душу. Ты чувствуешь, как добр и снисходителен к грешным людям Святой Никола, как он хочет одарить каждого, кто обратился с мольбой. Но он может и пожурить.

Искренняя улыбка пробивается из огромной белой бороды, взгляд окутывает радушием и любовью…

За разговором меня обволокло странным уютом, и я расслабился в неге и полном душевном покое, давно забытым в беготне и нервах последних событий. Я был сильным (пусть духом, если не телом) и принял на себя обязанность защиты, в ответ Любослава окружила меня нежным счастьем любви. Любовь предназначалась ребенку, но меня втянуло в круг радости, которую чувствовала каждая клеточка организма.

Я поинтересовался:

– Устала?

– Нет, хозяин.

Неправильно спросил. Оттого и.

– Ребенку не пора отдохнуть вместе с мамой?

– Хотелось бы.

– Тогда, давай спать.

– Вы имеете в виду…

– Говоря «спать», я имею в виду спать!

Я нервно отвернулся от соседки, которая никак не понимала очевидного: не враг я ей и не хозяин! И ругать бессмысленно. Она заботится о ребенке, хочет, чтобы он выжил, ради этого идет на все. Нам, мужчинам, не понять.