Зимопись. Книга шестая. Как я был стрелочником

– Очухалась? – Не разобрав в темноте, капитан объявил оставшимся ушкурникам: – Если мертва – за борт, если нет – она ваша.

И Калинка пожалела, что так долго отлеживалась.

Глава 8

Всю ночь мы вздрагивали от криков. Девушек вернули в трюм под утро. Даже не спустили – сбросили. Любославу так трясло, что она не смогла заставить себя выйти под луч прожектора, которым сейчас являлся люк. Я понимал. Если она попадется на глаза разгоряченным ушкурникам, никакие увещевания не помогут. Потом найдутся доводы, оправдания, ее же сделают виноватой.

Пленницы сами приводили друг друга в чувство. Потихоньку подвезли остальных, и судно отправилось дальше. По ходу плаванья Любославе приходилось подниматься наверх. То мой горшок вынести, то самой сходить «до ветру», то просто воздуха глотнуть, чтобы голова не кружилась. А она кружилась, и довольно часто.

Каждый выход становился испытанием. На палубе никому не давали прохода. Все незанятые руки обращались в пиявок, множившиеся монстры тянулись к вынужденно поднявшимся и присасывались, присасывались… Любую вышедшую по нужде пленницу пираты пихали друг к другу, по их приказам бедолага ползала или танцевала, ее заставляли ходить зигзагом или влезать на мачту.

Девушку могли уронить. Могли обласкать и оскорбить, причем одновременно. Когда пленница достигала грани отчаяния, ей милостиво разрешали воспользоваться походным туалетом.

Между стоянками отхожим местом служила доска с дыркой посередине. Доску выставляли за борт. Вспомнилось, что на больших судах таких ставили по две – экипаж большой, а пища в дальних плаваниях часто выходила за рамки усвоения организмами.

Именно от тех двух дырок в досках появился старинный международный значок ватерклозета – два овала. А вовсе не.

Время от времени ушкурники намеренно шатали доску, затем с хохотом вылавливали и вытягивали «улов» на канате. Голуба и прочие красавицы ни разу не вышли наверх без того, чтобы не искупаться. Если внешние условия позволяли, за ними бросалась за борт большая часть команды.

Поднимание на палубу затягивалось, каждый считал именно своим долгом подсадить или принять купальщицу, что вело к выяснению отношений. Зачастую выяснения заканчивались вызовом капитана чтобы не дошло до увечий и большего. Удивительно, но через минуту едва не покромсавшие друг дружку ушкурники вместе весело обсуждали, как здорово провели время.

На обратном пути приходилось повторно выдерживать активность превращавшегося в осьминогов экипажа.