Игрывыгры

– Хочешь сказать, что все подстроенное – повод кому-то нужному без проблем остаться наедине с супругой нашего алконавта?!

На одном из мониторов произошло движение.

– Тихо! Шеф идет!

Быстрое шуршание сменилось тишиной, через минуту раздались шаги.

– Как поживает объект?

– Еще денек, и нашему соколику крышка. Все по плану. Скоро выход палочника.

– Чудненько. Продолжайте.

Едва шаги затихли, приглушенная беседа возобновилась.

– Брось. До участия палочника еще как до Сочи на дрезине.

– Но показать готовность надо, начальство это любит.

Оба разговаривавших на минуту отвлеклись, выслушав сообщение полевого координатора о происходящем с объектом, и первый вздохнул:

– Честно говоря, жалко мужика.

– На работе забудь про эмоции. Опасно для жизни.

– Я не о том.

– О чем же? Жалко – оно либо чувство, либо у пчелки, в любом случае жалит больно. Иногда смертельно.

– Не могу вообразить себя на его месте. Тебе разве не интересно, что он думает обо всем этом, какие версии строит?

– Ничего не думает.

Ему бы выжить.

– Тоже верно.

1

Ох, как болит ухо. И челюсть. И тело ломит, словно оно было полигоном при обкатке нового танка.

С огромным трудом Михаил разлепил глаза. Ночь. Опять. Полная темень, хоть глаз выколи. Но это потому, что перед лицом что-то большое и темное, а дальше брезжит рассеянный свет. Свет походил на лунный, но шел не сверху, а очень странно – с боков, одновременно с разных сторон.

Попытка перевернуться не удалась. Пошевелить рукой или ногой тоже не получилось.

Вот почему все болит: он связан. По рукам и ногам. И в постепенно становящемся привычным голом виде лежит скрюченным на заднем сиденье автомобиля.

Судя по ощущениям, машина никуда не ехала. Снаружи доносилась чья-то глухая брань под нос. Звуки копания земли. Вот лопата втыкается в сопротивляющуюся среду, вот со смачным «кхыком» хозяин инструмента посылает быстро падающий комок в сторону, и все по новой.

– Миш? – Тихий шепот вызвал ощущение молота по макушке и приступ паники.

 – Ты очнулся?

Он постарался повернуть голову. Немного, но удалось.

Одежда на Жанне как при первой встрече: юбочка, кофточка. Значит, дали возможность одеться, пусть и в первое попавшееся. Михаила подобной чести не удостоили.

Жанну тоже связали, но по-иному, она сидела на месте переднего пассажира, за спинкой сиденья ее запястья стягивал скотч. Вновь потек шепот:

– Сможешь развязаться?

Михаил пошевелил не пошевелившимися мышцами.

– Нет.