Зимопись. Путь домой. Буки

А если мы все же вернемся…

От Святого причала добираться сюда несколько дней – это если без проблем в пути, спокойно, без хвоста из преследователей. Проявившись в этом мире, можно сразу двигаться предгорьями и лесами в сторону темного дома, в дороге питаться подножным кормом, а здесь приодеться и вооружиться.

– Я отойду на минутку. – Зарина шагнула в кусты.

Дзинннннь! – порвал предутреннюю тишь дребезжащий звон.

Зарина застыла на месте, ее обращенные на меня глаза округлились, губы приоткрылись в безмолвном крике отчаянья.

Звук колокольчика разнесся далеко и был слышен всюду – и в поселке, и за ним, и, наверное, даже в темном доме. На обоих постах его точно услышали.

«Вокруг темного дома установлены растяжки, – вспомнилось предупреждение. – Убранная с пути веточка или незамеченная на проходе тонкая нить могут освободить язычок спрятанного колокольчика…»

– Бежим! – Я завалил схрон и бросился к подножию высокого камня.

Зарина осталась на месте.

Она смотрела в сторону поста – оттуда к нам неслись всадники в желтых и красных плащах.

Так мы попались. Нас обезоружили, святые сестры опознали Зарину, удостоверили ее личность перед солдатами царицы и вернулись на пост. Царберы, скрутив мне руки и ноги, повезли нас в крепость.

Утешало одно: Малик жив, и он может нам помочь. Если успеет.

Не успеет. Он не знает, что мы в плену. Я сам оставил в схроне свою кольчугу и стальной меч Зарины – наши самые ценные вещи. Для Малика это будет значить, что мы отправились следом.

Но он отправится искать Шурика и дядю Люсика, заодно может обнаружить нас.

Опять я перекладываю свои проблемы на плечи мифического «дяди», который придет и все за меня сделает. Малик – это шанс, но шанс почти невероятный, такой же, как одновременное попадание молний в каждого из десяти конвоиров, причем мы с Зариной в этом аду должны остаться живыми.

Я думал, как сбежать, а царберы делали все, чтобы этого не случилось.

Ночевки в пути проходили вне населенных пунктов и построек, башни и цекады мы проходили не останавливаясь, для сна к ночи выставлялся легкий шатер, под которым половина царберов спала вокруг меня и Зарины, а вторая половина бдительно несла службу. На ночь меня развязывали, но на лодыжку крепили металлический браслет с прикованным к нему бронзовым шаром на цепи. Шар весил больше двух десятков килограммов, длина цепи составляла примерно треть метра.