Зимопись. Путь домой. Буки

Когда на кону выживание, законы и традиции отходили на второй план. Каждый хотел вернуться назад живым, и если кто-то почему-либо умел обращаться с запрещенным в стране оружием, то это способствовало выживанию группы и, соответственно, полностью поддерживалось окружающими. Слабый человек – мертвый человек, говорит местный закон, а слабое общество – мертвое общество. А быть слабым – предательство. Обожаю местные законы, когда они используются не в вывернутом наизнанку смысле, а в том, в каком задумывались.

Еще я упросил выдать хотя бы нож, чтобы не оказаться беззащитным в ближнем бою.

Царица приняла аргумент, и мне дали узкий граненый кинжал. Что же, это намного лучше, чем ничего. Не резать, так колоть. Тоже, кстати, признак прогресса, как и камуфляж. В свое время меч превратился в шпагу, когда поразить одетого в латы тяжелого рыцаря стало возможным только уколом в отверстия и в сочленения между пластинами. Мой нож напоминал мизерикордию, которой добивали поверженных рыцарей – помятых мечами, копьями, топорами и булавами. При встрече с тяжеловооруженным противником мне, чтобы победить, придется его обезоружить и повалить. Любопытно, как царица себе это представляла. Наверное, она считала, что ее и меня от рукопашной схватки охранят другие. Хотелось бы верить.

Гребцы успешно справлялись с течением, уносившим корабль вправо, и вскоре мы чиркнули дном по отмели у берега. Царберы схватились за оружие – не поняли, что происходит. Насколько же они далеки от всего, что связано с водой.

Даже жалко их стало. Здоровые дядьки, а на воду смотрят как на что-то сверхъестественное, непонятное и враждебное.

Я первым спрыгнул в воду:

– Здесь неглубоко, чуть выше пояса. Прыгайте. Разгруженный корабль приподнимется и сойдет с мели.

Лишь после того, как вслед за мной первая десятка вышла на берег и встретилась с вышедшими навстречу разведчиками, последовал сигнал десятника, по которому вместе с еще двадцатью солдатами с корабля сошла царица. Лукерий со своей десяткой отправился в обратный путь.

Еще подходя к реке я понял, где мы находимся. Переправа осуществлялась в уже знакомых мне землях Западной границы, в широкой части реки недалеко от стремнины, охраняемой маленькой крепостью, где бесславно закончил дни император Егорыч. Будь сейчас светло, слева мы увидели бы высокие скалы с отвесными стенами.

Дождь напоследок облил нас мощным шумным водопадом и прекратился. Ветер медленно гнал тучи к югу.