Урок ловиласки

Пока рядом не было главных оппоненток – ни всем недовольной Антонины, которая нашла бы, к чему прицепиться, ни быстро восходящей звезды – Ярославы, ни въедливой Амалии – моя всадница-наездница повела себя вполне доброжелательно.

– Что – это? – хмыкнула она.

Ее влажное тепло по-прежнему окутывало мои бедра, плыло по ним, вокруг них, пробирало насквозь, впитываясь в кожу, в вены и в нервы.

– Вот это все. – Мой подбородок обвел происходящее.

– Девочки, может, отменим урок? – повысила голос Варвара, обращаясь в заждавшейся первой и уже подтягивавшейся второй смене.

– Нет! Как можно?! Почему?!

– Командир считает его необязательным. Давайте проголосуем. Кто за продолжение?

Я даже не считал вскинувшихся рук. Где все равны, здравый смысл постепенно умирает. К примеру, можно вспомнить шляхтичей, оклеивавших туалет приказами короля. И где теперь та Великая Жечь Посполита, известная у нас как Речь?

– Подавляющим большинством принято. – Варварин взор пробежался над головами, тоже не сочтя нужным подсчитывать.

Потомственная интриганка знала, что делала. – Переходим к собственно упражнениям. Погладьте лампаду счастья над райской дверцей. Можно сначала смочить.

Буквально через секунду – испуганный вскрик Феофании:

– А если ее нет?!

– Есть, просто прячется.

– Ну нету же!

– Иди сюда. Остальные выполняют задание!

Бледный силуэт царевны возник рядом с сидевшей на мне преподавательницей. Плотно сбитая фигурка за время плена и похода растеряла округлость, зато сохранила жизнерадостность.

Сейчас и она покинула всегдашнюю хохотушку, глаза мелко моргали, там опасно заблестело.

Начались общие занятия. Кристина и некоторые другие, кто прижал меня бедрами, чуть приподнялись, перехватив одной рукой, чтоб не сбежал. Прятали действующие руки и глаза Любава и Александра, где-то на задках села с твердым намерением добиться результата невзрачная Софья. Вовсе отвернулась сосредоточившаяся Амалия. Выставляла напоказ бурную деятельность цинично-взбалмошная Ярослава.

На отшибе, согнувшись и скукожившись, смущенно трудилась Клара. Лица менялись на глазах: освещались изнутри, напрягались, уходили в себя, выплескивались возникшим накалом. Лишь у одной все оставалось по-прежнему – у Антонины. Она продолжала упражнение ровно, задумчиво, серьезно, точно так же, как начала.

Я обалдело наблюдал за занятиями. Это не может быть не сон. Или меня закинуло в чью-то фантазию.