Любовь, или Кошка на окошке

Так что к нему предстояло качественно подготовиться. Не то чтобы родители были против Москвы – города контрастов, но они явно не были «за» отпустить туда взрослую дочь.

Мама, узнав, что Женька сняла квартиру, запричитала и кинулась печь пирожки, словно отправляла дочь не за 65 километров на юг, а прямо в пасть серому волку. Папа пошел молча мыть автомобиль. Каждая поездка в столицу обычно стоила ему неимоверных усилий. И то, что он сразу согласился отвезти Женьку, граничило с беспримерным подвигом.

А Женька тем временем беззаботно крутилась возле шкафа, прикладывая к себе многочисленные наряды.

Выбрать что-то из всего вороха оказалось непростым делом.

– Ты же приедешь на следующие выходные? – с неподражаемым трагизмом в голосе поинтересовалась мама.

– Я постараюсь, – схитрила Женька.

На самом деле она уже мечтала о том, как накупит мороженого и будет поедать его, гуляя пешком по Замоскворечью.

– Может, замуж хоть там выйдешь, – озвучила свою давнюю мечту мама. – А то двадцать девять лет, а ума-то нет! Всё принца ждешь.

– Я живу, мамочка! Просто живу, – обняла ее Женька и чмокнула в мокрую от слез щеку. – И жизнь, после того, как я нашла такую хорошую комнату, прекрасна!

Самое интересное, что Женька действительно так думала!

Переезд не занял много времени. Женька собрала вещи, мама напекла пирогов, папа завел свой автомобиль и с видом обреченного на нескончаемые столичные пробки страдальца сел за руль. Тщательно попрощавшись с дочерью, мама дала наказ: в случае чего все бросать и возвращаться домой, где любимое чадо всегда ждут и любят.

Женька пообещала непременно все бросить, а сама сжала кулаки и прищурила глаза. Уж не в ее характере было сдаваться при столкновении с трудностями. Если она выдержала контрольную беседу с вредной старушенцией, то уж остальное ей все по плечу. Но ничего маме не сказала – чтобы ее не расстраивать.

Автомобиль выкатился с родного двора и попыхтел в сторону Ленинградского шоссе.

Пока папа тихо поругивался, нецензурно обзывая нелегкий путь в столицу, вспоминая добрым словом Ломоносова с его обозом, Женька думала.

С великим ученым она в отличие от отца себя не сравнивала, но сходство видела определенное. И Михаилу Васильевичу, и ей пришлось обживаться на новом месте. И если страдавшему от одиночества на чужбине Ломоносову удавалось на первых порах обзавестись если не супругой, то хотя бы, возможно, и домашними животными, то Женька и этого оказалась лишена.