Зимопись. Путь домой. Веди

– Какие еще игры ты знаешь? – спросила она.

Кажется, удовольствия от произошедшей глупости Ева получила больше, чем от моих предыдущих стараний.

От злости, что так бездарно теряем время (нам все же не по три годика), я показал детский фокус: схватил себя за поднятый вверх большой палец и, незаметно загнув его внутрь ладони, другой рукой сделал вид, что оторвал его.

Ева открыла рот.

– Должна быть кровь. – В ее глазах стояло недоумение. – Почему нет крови?

И это все, на что способны ее мозги?

Я «приделал» большой палец обратно и продемонстрировал вновь ставшую целой руку.

– Как ты это сделал?! – На меня глядели выпученные глаза.

Я показал как можно быстрее, пока Еве не пришло в голову самой оторвать у меня что-нибудь и посмотреть, как я буду выкручиваться. Вдруг она решит, что у меня, как у беляка, оторванное тоже автоматически восстанавливается?

Поняв, в чем фокус, Ева была в восторге:

– Ха-ха-ха! А еще что-нибудь?

Почему память так устроена, что когда надо, она все забывает, а потом, когда уже поздно, вываливает горы ранее нужной информации? Все, что я вспомнил – это покрутил пальцем у виска, одновременно с поворотом вперед вытаскивая, а при повороте обратно убирая язык.

– Еще!!!

Радости у Евы было, как говорится, полные штаны, если б она была в штанах. Несоответствие формы и содержания резало глаз. Взрослая девица в самом соку, познавшая все нескромные утехи, как малое дитя восторгалась совершеннейшей ерундой.

Я зажал в кулаке обломок тростинки и выставил оба кулака вперед:

– В левом или правом?

– Что?

– Что-то.

– В правом!

Я развернул кулак и раскрыл ладонь, в ней не было ничего. Тростинка оказалась в левом.

Ева нахмурилась.

– Плохая игра. Нельзя выиграть.

Ее ответ следовало понимать как «нельзя мухлевать, поэтому выигрыш не гарантирован». С точки зрения Евы условия были плохими.

Я предложил другую игру:

– Называется «прятки».

– Еве нравится, – перебила Ева. – Считай!

Остальным правилам, видимо, придется подождать. Я отвернулся и закрыл глаза руками:

– Раз, два, три, четыре…

На крыше кухни, у печной трубы, громко ухнуло и заскрипело.

– …Восемь, девять, десять. Иду искать.

Я открыл глаза и обернулся.

Естественно, первым делом хотелось осмотреть крышу кухни. Я начал издалека:

– Так. За колодцем? За колодцем нет.