Глубина

Я сел на жесткую сидушку и вытянул ноги, ноющие после нескольких часов стояния на морозе. Поперек окон вагона кто-то желтым баллончиком с краской написал “Будущего нет”. Сложно было с этим не согласиться.

Моя жизнь изменилась, перевернулась с ног на голову дважды. Первый раз – двенадцать лет назад, когда на планету напал флот инопланетных космических кораблей. Мир потерял миллиарды людей. Я потерял одного – Холли, мою шестилетнюю дочь. Она пропала без вести за три дня до вторжения, и вторжение поставило крест на моих надеждах найти ее.

Во второй раз все изменилось прошлой осенью, когда я начал расследование убийства Джулии Лойд – молодой актрисы, чей труп был найден в грязном переулке. Теперь я уволен и вынужден перебиваться случайными заработками, чтобы свести концы с концами. Тогда ниточки вели к верхушке “ЮниТека”, и я пошел против нее, но проиграл. Я нашел ублюдка, который выращивал в тайной лаборатории “ЮниТека” клонов Джулии Лойд. Выращивал их для своих грязных целей. И нашел одну из девушек, которой удалось сбежать. Джулию. Мою Джулию.

Надеюсь, там, где она сейчас, теплее, чем в этой дыре…

Мы ни разу не связывались с тех самых пор, как попрощались около ее загородного дома прошлой осенью. Я не пытался навести справки, боясь привлечь к ней излишнее внимание “ЮниТека”. Иногда меня одолевали жуткие мысли о том, что ей, возможно, не удалось снять деньги с банковского счета и покинуть страну. Вдруг она уже мертва? Вдруг Брин нарушил нашу договоренность? Почему я, старый дурак, не поехал с ней, хотя она предлагала? Ночами я подолгу лежал без сна и думал об этом.

Под потолком вагона висели старые экраны. Один из них мигал, другой выдавал вместо картинки помехи. На остальных началась реклама очередного гаджета “ЮниТека”. Кадры со смеющимися людьми сменялись кадрами со спортсменами, затем – с какими-то подростками, танцующими на вечеринке. У всех в руках непременно был новенький телефон.

– Новый “Кайникс 7”. Больше красок. Больше жизни, – прохрипели динамики. Слов было практически не разобрать.

Проехав три станции, я вышел на поверхность под идущий стеной снег и, спотыкаясь об сугробы, добрел до нужного здания – старая многоэтажка, половина окон которой были разбиты. Мой новый дом.

В маленькой квартире, которую я снимал на протяжении последних трех недель, было едва ли теплее, чем на улице. Обогреватель сдох.