Беглый огонь

Да, Дима Крузенштерн некогда очень помог Нике и с работой, и с перспективами, и с квартирой; да, Олег Дронов некогда отмазал Нику от разборки с ревнивым мужем зарвавшейся гулящей бабенки, который был в те поры инструктором московского горкома и коему для того, чтобы стереть в мелкий порошок сластолюбца Николку Кулдакова, усилий нужно было приложить не больше, чем улит-ке для переползания по влажному листу… Да, все это было, но в этой ли жизни? И какое отношение сие имеет к преуспевающему Николаю Николаевичу, к сорока с лишним годкам познавшему наконец любовь и ласку «мерзавки» моложе сорока пяти, разъезжающему на скромном «саабе» и нездорово полнеющему от кушаемой не в меру осетрины? Да и… Нет больше Димы Крузенштерна, а смерть списывает моральные обязательства куда надежнее, чем материальные… А Олег Дронов… Кто он, собственно, такой? Непонятного залета птица, готовая черной тенью зависнуть над покойной и обеспеченной жизнью директора и фирмача Кулдакова…

– Нет, Олег Владимирович.

Не вижу ни смысла, ни необходимости, – подвел черту под хлипкими сомнениями трусоватого паренька Ники преуспевающий Николай Николаевич. Даже для верности меня «Владимировичем» обозначил, скотина! Дескать, как в песне: «Улетели деревянные лошадки, пароходики бумажные уплыли…»

Врезать бы ему сейчас, суке! Но я сдержался даже от матерщины: что толку, если душа – калека? Ладно, отец буржуй – дите невинно. В данном конкретном случае то, что сын у Вероники Матвеевны вмес-то мужика вырос трусливым и жалким обормотом, не столько ее вина, сколько беда.

– На нет и суда нет, – выдохнул я. – И кстати… Матушка твоя просила передать, что в понедельник день рождения Гоши.

– Гоши?

– Ну да. Жоры, Геры, Юры, Георгия… Уж как вы его величаете в узком семейном кругу…

– Гоша – мамин попугай.

– Пожелай ему от меня счастья в личной жизни, – произнес я и повесил трубку.

Глава 18

– Разговор не задался? – осторожно спросила умная лейтенант Настя, войдя в кабинет, лишь мельком взглянув на меня.

– Да разговор – леший с ним! Человек жизнь свою на осетрине проел. До костей.

– Ну и леший с ним, с таким человеком, – в тон ответила Настя, глядя на меня распахнутыми зелеными глазами.

– Леший с ним не поведется. Разве только домовой. Да и то – расстрига. Как нам разыскать в ваших «банках» родной «Континенталь»?

– Секундочку.

Девушка побегала «мышкой» по «коврику», вышла на «панель», нашла бегунком искомую строчку и нажала «ввод».