Иллюзия отражения

безвременной кончине совсем молодой особы, впервые посетившей наш остров; отец ее, хотя и не особенно известен в кругах людей, обычно отдыхающих на Саратоне, тем не менее, насколько мне удалось установить, занимает крупный пост в серьезной нефтяной корпорации и пользуется значительным влиянием в в а ш е й стране. Был бы вам признателен, если бы вы были откровенны и точны.

Да, такая речь крупного полицейского чина, обращенная, если называть вещи своими именами, к главному подозреваемому, была мне приятна. В родном отечестве при сходных обстоятельствах мне бы такое сказали, что.

..

Находясь на Саратоне, я многое слышал о бароне Дангларе, но личное впечатление – дороже: его светло-голубые глаза смотрели на меня спокойно, холодно и... участливо. Странное сочетание – или мне так показалось с недосыпа?

– Постараюсь вспомнить все детали происшедшего и рассказать о них достаточно четко и связно, насколько это в моих силах, – ответил я столь же церемонно.

Префект кивнул, растянул губы в вежливой улыбке и сказал:

– Итак? Что здесь произошло?

Прозвучало это как: «Итак, какие причины побудили вас убить старушку, Раскольников?» Тон префекта словно расставил все точки над «i».

Он ждал мою версию случившегося и не собирался скрывать, что для него это изначально – моя версия, которой никто особенно доверять не собирается. Так что – барон исчез, остался полицейский – умный, жесткий, собранный, готовый размазать меня по стенке «волею возложенных на него должностных обязанностей».

– Алина Арбаева в час тридцать две минуты сбросила халатик, подошла к парапету и спрыгнула вниз.

– Вы точны.

– Я стараюсь.

– Вы запомнили время? Специально посмотрели на часы?

– Нет. Я был несколько... ошарашен случившимся, поэтому подошел к парапету скорее машинально и посмотрел вниз; отсюда видны стрелки часов на башне ратуши; часы показывали один час тридцать две минуты пополуночи.

– Она просто вот так вот взяла и спрыгнула?

– До этого мы пили чай и разговаривали.

– Вы обсуждали какое-то дело?

– Нет.

Это был... философский разговор.

– На тему жизни и смерти?

– В том числе.

– Ну что ж: смерть доказала, что она победительней.

– Всякая смерть временна.

– Да? – Данглар посмотрел на меня пристально, чуть склонив голову. – А что же, по-вашему, тогда постоянно?

– Любовь.

Глава 9

Префект покивал, думая о чем-то своем, снова посмотрел на меня:

– По возрасту вас трудно назвать романтиком.

– Возможно.

– По...