Иллюзия отражения

А любую свою потерю или даже расхождение жизни окружающей с той, какую они для себя выдумали, полагают тяжкой и горькой несправедливостью. Таков мир.

Саратона жила своей жизнью. Возможно, происшествие и смутило кого-то своей жестокостью или, скорее, своим несоответствием устоявшемуся миру Саратоны – праздному и роскошному... Это длилось уже не одно десятилетие, отчего и роскошь, и праздность выглядели здесь не излишествами вовсе, а как бы частью природы. Гибель Арбаевой если и могла притушить танцующий ритм ночной Саратоны, то лишь на минуту, какая в теплой ночи ощущается лишь как мгновение; потом все пошло своим чередом.

А я шел по улице и размышлял. Мысль о том, что любое событие жизни подготовлено всей твоей жизнью предыдущей, как и тем, насколько ты был отважен, целеустремлен и самоотвержен, не окрыляла. Потому что часто в стремлении к какому-то достижению или тому, что этим достижением мнится, человек пренебрегает той жизнью, какая есть, а в худшем случае – наступает на горло и собственной песне, и окружающим.

Я проходил каким-то тихим проулком, когда... Треск раздираемой штукатурки прямо над ухом и – горячая волна, обдавшая голову и на миг сжавшая сердце, чтобы следом заставить его биться шумно и стремительно...

Пуля ушла в пространство неба, сам выстрел был беззвучным, но – мигом превратил философствующего обывателя Дронова в сбрендившего сайгака. Я понесся вниз по улице, меняя темп и направление, с завидной лихостью; оказался на освещенной площади, где было еще достаточно много гуляющих, танцующих, играющих на гитарах и барабанах, и – полетел по площади, словно парусник без руля и ветрил, неожиданно меняя галсы так, что просчитать движение сего «летучего голландца» не смог бы никто, даже он сам.

Проскочил по тишайшему проулку, вверх, пробежал еще несколько перекрестков, и только там голову мою посетила мысль простая и содержательная: «Если бы хотели застрелить – уже бы застрелили».

Я остановился, сердце билось бешено, заставляя меня чуть не пританцовывать; оно не хотело верить доводам рассудка и продолжало пожирать адреналин, тихонько ликуя: «Промахнулись.

Страх – плохой советчик. И плохой защитник. Человек словно хочет превратиться в самую малую малость, сжаться в снежный комочек, замереть в оцепенении, чтобы беда не разыскала его, прошла мимо... Но...