Иллюзия отражения

Тот в ответ: «Товарищи, как же можно, я же там сгорю!» – «Товарищ Гагарин, в ЦК тоже не дураки... Ночью полетите».

– Это – жизненный?

– Ага. Знаешь, Диего, у меня такое чувство, что на Солнце меня уже запустили. Ночью. И время старта я прозевал.

Диего прикурил затухшую сигару, пыхнул, покачал головой:

– Зачем так мрачно? Что говорят факты? Они говорят только то, что с крыши упала дочь одного из ваших нефтяных магнатов. Не первого даже ряда богатея. И – все.

– Ей приказали спрыгнуть с крыши. Ее этим... соблазнили.

– Сюжет не новый, – спокойно отреагировал Гонзалес. – Но действенный. Она была христианкой?

– Вряд ли.

– Она не знала сказанное: «Не искушай Господа Бога своего». Вот и погибла.

– Кто-то показался ей богом.

– Кто?

– Тот, кто расцветил для нее мир иллюзиями.

Диего только покачал головой:

– Мир порою скучен. Но скука не вовне, а внутри человека. Она – как маета: изматывает, но ничего не дает взамен.

– Вот и я порою маюсь.

– С чего?

– Не с чего, а чем. Дурью.

Есть такое русское выражение: «дурью маяться».

– Не понимаю тебя.

– Я и сам себя порой не понимаю.

Ну да. Не понимаю. Потому что боюсь этого понимания. Того, что жизнь проходит, что время истекает, как струящаяся вода сквозь пальцы, если опустить руку в ручей... Только раньше ручей был глубоким, чистым, звенящим, а теперь – словно унылая череда минувшего замутила все взвесью песка и ила, и ручей едва движется под пальцами, и зарастает ряской... И ты вдруг понимаешь, что здесь – не твой дом, что ты живешь по-пустому и что разговоры твои пустые хотя бы потому, что люди рядом с тобой – с такой же мутью минувшего в душе, и ты не знаешь их жизни, и оттого не можешь посочувствовать им искренне, и оттого – их искреннего сочувствия не ждешь, и остаешься одиноким под этим небом.

.. Отчего все так? Бог знает.

Глава 17

На подъезде к нашим четырем вагончикам стояла карета «Скорой помощи» и лощеный «хаммер». «Хаммер» я узнал, да и номера были именные: АМД-001. Ален Морис Данглар.

Префект и верховный главнокомандующий здешних мест. И – какая неожиданность – рядом с префектом стояли двое карабинеров, вооруженные скорострельными «скорпионами».

Из автомобиля Диего я буквально вывалился и побрел, пошатываясь от усталости. Ребята с автоматами смотрели на меня хмуро. На Диего – тоже. Еще бы. Перспектива перестрелки, в которой можешь ты, а могут и – тебя, их явно не радовала. Слишком здесь всегда было спокойно. И – красиво. И – естественно.