Иллюзия отражения

Данглар покивал, усмехнулся криво:

– «И какой русский не любит быстрой езды!» Кажется, это из Достоевского?

– Нет, – вступил я в беседу. – Это Пушкин.

– О да. Извините мое невежество. Значит, катались?

– Да. С ветерком.

– Ну что ж. Пока у меня к вам вопросов нет. Послушаем господина Вернера. Вы готовы рассказать, что произошло на пляже?

– Да, – коротко кивнул Фред.

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально.

– Прошу.

Фред закурил очередную сигарету.

– Мое дежурство проходило спокойно.

Пару-тройку раз проехал вдоль берега – вы же знаете, он освещен, но скупо; в основном ночью – любовные пары на берегу...

– Знаю, можете не продолжать.

– Сен-Клер появился около двух. Я не знал тогда, кто это. Смотрю – высокий, атлетичный мужчина прогуливается по кромке волн... Одет он был в шорты и гавайскую рубаху. Очки ленноновские. Бродит, бормочет что-то...

– Это вы с катера рассмотрели?

– Да. В бинокль. К трем часам все парочки уже удалились, он один по пляжу слонялся.

Походит, посмотрит на звезды, снова что-то бормочет... Ну я подумал – стихи, наверное. Да и похож он был на... странника.

– На странника? Объясните.

– Ходил, озирался по сторонам так, словно он чужой на этой земле. – Фред затянулся дымом, выдохнул, налил себе коньяку на донышко, вопрошающе посмотрел на Данглара, тот кивнул, Фред выпил глотком, продолжил: – Да. Словно чужой. Так со всеми бывает. Приляжешь в катере и смотришь на ночные звезды... И думаешь – где мой дом? И чувствуешь порой такое.

.. Словно сейчас тебя сорвет с земли, и ты унесешься, упадешь в это небо и растворишься в сиянии Млечного Пути... Когда ночь безлунная, и огни на берегу приглушены, и музыка доносится едва-едва, и кажется нездешней да и неважной, как все в этом мире...

– А что Сен-Клер?

– Он лежал на песке и смотрел на звезды. Знаете, я перестал внимательно за ним наблюдать: мне показалось это крайне неловким, словно я подглядываю за самым сокровенным в его душе... А он переворачивался порой на живот, и я видел, как плечи его тряслись, – он плакал.

.. Что я мог подумать еще, кроме того, что он поэт? Что его оставила девушка, в которую он влюблен. Или случилось что-то еще...

– Вас оставляли женщины, господин Вернер?

– Это относится к делу?

– Дело покажет. Прошу вас, продолжайте.

– Что продолжать? Я уже сказал, – мне было неловко, неудобно, стыдно пристально наблюдать за человеком, которого, как я решил, постигло глубоко личное горе...