Иллюзия отражения

Или зима – это вовсе не время года, а состояние? Как и то странное, мучительное ожидание, полное печали о несбывшемся и тоски о непережитом, что бывает после темной, затяжной осени, сразу перед снегом?

Перед снегом в душе – как в степи,

Полусонной, продрогшей, ночной,

Перед снегом грущу о любви,

И о том, что не сбылось со мной,

И о том, что сбылось, но прошло,

Словно надпись «люблю» на снегу,

И о том, как чужое тепло

Сердце льдом обмело, как в пургу,

И о том, как краснел до ушей

И не смел прикоснуться к руке,

И о том, как нарвал камышей

На сиреневой смутной реке.

Все пройдет, отлетит, говорят,

Ночь застелит туманами встреч,

Но о том, как прекрасен закат,

Буду помнить, и – буду беречь

Тот наивный и любящий взгляд,

Что связал нас – полжизни назад [1 - Здесь и далее стихи Петра Катериничева.].

Человек счастлив тогда, когда его ждут. Когда без него одного – безлюден весь этот большой мир с морозами, пустынями, степными ветрами, звездами, океанами.

А мне возвращаться было некуда. И не к кому. Она ушла зимой. Я ждал ее, звонил, а когда она все-таки пришла за чем-то оставленным, спросил: «Мы поссорились или расстались?» Она ответила: «Мы расстались». И все кончилось. Странный я человек: никогда не готов к расставанию. Или – к нему никто и никогда не готов?

Смотреть на зимнюю московскую слякоть и ждать слякоти весенней мне было невмоготу. И я уехал на Саратону.

Саратона – остров. С одноименным городом на побережье, который местные жители пышно именуют столицей, с пляжами вдоль всех трех берегов, кроме западного, обрывистого и крутого, со множеством больших и малых особняков, как принадлежащих грандам мировой элиты, так и сдающихся внаем, с вечнозелеными кустарниками, пальмами и всегда теплым в этих местах океаном.

Мы, четверо спасателей, работающих на обширном участке пляжа, принадлежащего со всеми кафе, шале, бунгало, каруселями и маленьким городком аттракционов в лесопарке отелю «Саратона», самому дорогому из дорогих и престижному из престижнейших, не уступающему знаменитому лондонскому «Королю Георгу», жили чуть в стороне от Саратоны, на высоком обрыве над простором океана, к которому сбегала бог весть сколько веков назад вырубленная в скале тропка, увитая зарослями жимолости, жасмина и дикой розы.