Мужское счастье

Много лет дочери ходят к маме в Центр, прогресса нет – она остается в прежнем полуживом состоянии.

– Откуда все это знаешь?

На языке висело другое: почему интересовался? Тоже нравилась Маша? Или…

Или Маша и есть бывшая жена?!

– Я многое знаю. – Дабрый поморщился в кислой улыбке. – Некоторое время мы с Машей были родственниками.

Мужем и женой?! Вот бы незаметно двинуть Даброму локтем в грудину и скинуть тело с балкона. Иван сжал кисти на перилах балкона так, что влажное дерево заскрипело.

Нельзя давать волю чувствам.

Обычно все или лучше, или хуже того, чем кажется на первый взгляд, но никогда не бывает тем, чем кажется. Надо подождать, дослушать до конца, пересилить себя. Дабрый – старый проверенный друг, он не будет зря нарываться на неприятности. Если он что-то рассказывает, то хочет как лучше.

Ранее он говорил, что знает сестру Маши. Сказать можно что угодно. Дабрый умеет говорить, язык у него подвешен отлично.

Помолчав несколько секунд, Дабрый закончил рассказ:

– Моя бывшая жена – ее родная сестра.

Глава 3. Коляус раскрывается

Рано утром Дабрый ушел на работу, на кухонном столе остались две связки ключей и записка: «Еда – в холодильнике, ключи – для вас, вернусь вечером».

Коляус встал раньше Ивана и, выбритый, в строгом костюме, завтракал на кухне.

– Садись, – указал он Ивану на стул рядом. – Колбаса, сыр, масло, варенье – на выбор, чайник вскипел, чайные пакетики и растворимый кофе – в верхнем шкафчике.

Иван намазал хлеб маслом, положил на него кусок колбасы и прижал сверху пластинкой сыра.

– Коляус. – Он откусил от бутерброда и, пережевывая, продолжил с полным ртом. – При случае передай капитану Стольскому, что в местном следственном изоляторе в хате «два-два» под шконкой лежит живая надпись «Пол», зовут ее Натуля, надпись ей нанесли насильно за обиду некой компании.

– Передам. – Коляус огляделся по сторонам с такой подозрительностью, словно выдавал государственные тайны, а здесь могли подслушать.

 – Если увижу.

Он был взвинчен, хотя старался этого не показывать. Иван вспомнил, что вчера Коляус молчал на темах, которые его интересовали, и вместе с сегодняшним поведением это рисовало удивительную картину.

Коляус предложил:

– Прогуляемся?

Что-то в его лице показало, что просьба – не вздорный каприз, и откровенного разговора, где лишние уши опасны, требуют обстоятельства.

Становилось все страньше и страньше, как говорил дед Филат.