Повелитель снов

В Бактрии мы встретились случайно: он брел навстречу, нетрезвый и несчастный, вернее, нет, не несчастный… Сосредоточенный, но так, как бывает у ненормальных людей…

– Или у гениев?

– Может быть. Но при нашей встрече он не выказал ни удивления, ни радости; поднял взгляд, увидел меня, крепко взял за руку, так, что мне даже больно стало, и сказал: «Теперь я тебя уже никуда не отпущу». Словно я его вещь. Разве так любят? – Аня помолчала, закончила: – Любовь не требует ничего и желает всего.

Глава 21

«Сосед-флейтист обломки флейты в печке сжег – Анета влюблена…»[10 - Из песни Михаила Щербакова «Анета».

] – напел я про себя. Произнес:

– Аня, а можно мне еще спросить?

– Да.

– Просто это деликатный вопрос и…

– Ты хочешь узнать, когда я лишилась девственности? И – с кем?

– О нет. Просто тогда, четырнадцать лет назад, ваш воспитатель, кажется Аделаида…

– Это я живу в Аделаиде. А ее зовут Альбина. Альбина Викентьевна.

– Ну да. Альбина. Мы пытались расспросить ее о причинах… нападения на вас и попытки похищения, но ничего она нам путного не ответила.

Сказала только, что вы – необычные дети. Наделенные… талантом, даром – не знаю, как сказать. Вот Эжен – музыкант…

– Музыкант… Он теперь неопрятен и вечно нетрезв. И глаза какие-то странные. Стоит со скрипкой или с флейтой все на той же брусчатой площади… – В голосе девушки снова послышалось неприкрытое раздражение, если не сказать – вражда.

– Аня, а каким даром наделена была ты?

– Я? Даром? Никаким. – Девушка жестко свела губы.

 – А вообще и я, и Эжен, и остальные – так, выбраковка. Ты понял? Вы-бра-ков-ка. Звучит как диагноз без надежды на выздоровление. И это нам высказала та самая Альбина. В минуту, так сказать, душевного смятения: дети вообще не тихие, а мы были еще и беспокойные… Но разве хоть кто-то из нас был виноват в том, что она осталась старой девой?

– Ты можешь быть жестокой.

– А я никогда и не желала казаться доброй к тем, кто… которые… – Аня запнулась, закончила: – Не важно.

– А что – важно?

– Найти папу Дэвида и убраться и из этой Бактрии, и из этой страны.

Чтобы не вспоминать о ней никогда! – Девушка замолчала, щеки ее пылали. Потом сказала: – Извини, если я… задела чувство патриотизма к твоей стране.

Патриотизм… «К твоей стране…» В феодально-сырьевой латифундии, какой сейчас является Россия, бюрократия копает могилу собственной стране и своему будущему благополучию неистребимой тягой жить роскошно и – ничего не решать по существу.