Редкая птица

– Кофейку?

– Ага. И бутерброд.

Кузьмич достал огромную чашку, кипятильник, растворимый кофе, сахар.

Пододвинул все это мне вместе с графином:

– По вкусу.

Потом воровато оглянулся на дверь и извлек из шкафа громадный трехэтажный сандвич – с жареным мясом, луком, салом, помидорами и Бог знает с чем еще. К такому не кофе, к такому горилка с перцем в самый раз. Лейтенантше такого не сотворить – не та фактура, или, по-научному, не то видение жизни.

– Гарно зроблено, – ввернул я по-украински.

– Атож.

Кузьмич подождал, пока я насыщался, деликатно прихлебывая пустой кофеек.

Потом сказал:

– Рассказывай.

Я изложил свою версию событий. Кузьмич кивал.

Раскладку на меня он, надо думать, уже получил. Умный, русский, беспартийный, в меру пьющий, разведен. Хорошая считалочка получается. Дальше: не был, не состоял, не привлекался, не участвовал, не служил (что и подтверждается военным билетом, согласно которому я рядовой, состав – солдаты, не служил). О том, как я бороздил просторы Мирового океана, знает такой узкий круг ограниченных лиц, что ограниченнее не бывает.

Я не прохожу ни в одном компьютере ни одного ведомства; правда, это не значит, что какой-нибудь ретивец на свой страх и риск не завел на меня папочку, – но что в ней? Слезы… Все «бумаги» вместе с дорогой моему сердцу формой и кортиком укрыты в несгораемом ящике, который сам спалит в прах собственные внутренности, ежели к нему намылится любой другой человек, кроме единственного имеющего доступ.

Ну а трудовой стаж – в зеленой книжице, как у прочих трудящихся.

К тому же я – кандидат наук. Исторических. Это – без балды. Может, теперь, пока не у дел, докторскую тиснуть? В свете новых веяний, так сказать… О войне Украины с Турцией за Крым, к примеру! Что докторская – национальным академиком стану, на серебре есть буду, на золоте пить, и мое славное имя на скрижалях или где там еще…

– Учитель, говоришь?

– Преподаватель, – скромно поправляю я. Называть себя ученым еще не привык – несмотря на большие творческие планы.

– А где так драться научился?

– На секцию бокса ходил. В детстве. Первый разряд, – застенчиво произношу.

И еще более застенчиво добавляю; – Юношеский.

– И стрелять там же, на секции?

– Случайно. С перепугу.

– Ты это… Знаешь, кого повязал? С перепугу-то?

– Кого?

– Григорий Голубенников, кличка – Сивый. Он же – Тесак.

Кузьмич пристально наблюдает за мной, стараясь заметить реакцию. А реакции – никакой. Здесь он профессионал, не я.