Охота на медведя

– В вас чувствуется амбиция. Вас ведь не устроит место счетовода в каком?нибудь банке?

– Нет.

– В том?то и дело. Но заниматься финансами я вам не рекомендую.

Категорически не рекомендую. – Профессор снимает очки, взгляд да и само лицо его становятся наивными и немного детскими, как у всякого человека, вдруг лишенного привычных, укрупняющих мир линз. – Упорство здесь не поможет, господин Гринев. Деньги – нет, не те деньги, что люди тратят на еду или развлечения, а деньги истинные, значимые, то, что мы именуем финансовыми потоками, – они похожи на когорты и легионы невидимой армии.

И каждый, кто прикоснулся к таким деньгам, чувствует даже не искушение – страсть управлять ими. Страсть сгореть в лукавом пламени мнимой власти. Править. – На лице профессора мелькнула улыбка страдания. – Деньги дают иллюзию могущества, но людям кажется, что правят именно они. Лукавство в том и состоит, что сами финансы мнимы, эфемерны, они дают все, что желает получить смертный, все, кроме жизни. А забирают самого человека. Его сердце. Его душу. Мне приходилось видывать людей, что называется, на гребне успеха, но поверьте, это были конченые люди. Под масками довольства – лишь пустота, и ничего, кроме пустоты.

В вашем языке есть более емкое слово: «нежить». – Профессор помолчал, произнес едва слышно:

– А у нежити своего лица нет, она ходит в личинах.

В старинных часах что?то хрипло заурчало и гулко пробило один раз.

Профессор сразу замолчал, сник, и вид у него был такой, будто он сказал что?то тайное, чего говорить, по крайней мере в этом кабинете, вовсе не следовало.

Он даже слегка покраснел, словно спохватившись, надел очки, взгляд его снова стал безразличным, голос – тихим и ровным:

– Финансы – это сокрушающая сила, господин Гринев. Но силу эту вы совсем не чувствуете. – Профессор закончил совсем уж буднично, даже суховато, явно стесняясь своего недавнего многословия:

– Как ваш преподаватель, рекомендую вам подыскать другую профессию.

Гринев ответил спокойно и твердо:

– Благодарю вас, доктор Гофман.

Мне нравится моя профессия. – Помедлил и добавил еще уверенно:

– А что до силы... Не в силе Бог, а в правде.

Профессор странна улыбнулся, словно сочувствуя – то ли сидящему перед ним выпускнику, то ли самому себе:

– Видно, что?то важное мне так и не удалось до вас донести, господин Гринев. А впрочем... Вы ведь собираетесь работать в России?

– Да.

– Тогда... Один только Бог знает, чем вы станете.