Охота на медведя

Сначала мы слегка продавим рынок, здесь и здесь, потом – поведем вверх, подтянутся «быки», акции пойдут вверх, их начнут лопать большие киты, начнутся инвестиции, заводы заработают. Все логично.

– Инвестиции, говоришь? Выглядит заманчиво. Сколько получим мы?

– Триста процентов минимум.

Брови Чернова поползли вверх, на губах застыла саркастическая улыбка, но взгляд остался внимателен и серьезен.

– Ты сказал глупость, Медвежонок. Таких подъемов не было ни у кого со времен последнего кризиса.

– Если кризиса нет, его нужно создать.

Управляемый кризис.

– Управляемый биржевой кризис? Ха. Проще развязать управляемую ядерную войну.

– Борис, я работаю над этим три года. У меня на руках все расчеты. Сейчас – самое время.

– Время... бремя... темя... стремя...

– Мы обернемся в два конца, Борис! Посмотри...

Поверх первого графика Гринев начертил еще несколько кривых и проставил цифры.

– Это приблизительная прикидка. Когда встреча с клиентом?

– Завтра. Ты готов будешь завтра изложить это клиенту?

– Да.

– Аргументированно? Убедительно? С реальными цифрами?

– Да. К утру я просчитаю все точно.

Чернов склонился над чартом, прошептал шелестяще, словно боясь спугнуть возможный фарт:

– А ведь на двести процентов вытянем.

– На триста, Борис.

Чернов затянул узел галстука, закаменел лицом:

– Клиенту предложишь двадцать пять процентов. На крайний случай – тридцать. Пятьдесят для него слишком густо.

– У меня есть условие.

– Да?

– Я хочу равного партнерства.

– И как ты себе это представляешь?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Не зарывайся, Медведь. – Губы Чернова скривились. – То, что я имею, я нарабатывал годами. Клиенты мои, разводняки мои, и ты хочешь пятьдесят процентов? Ты хочешь половину!

– Это особый случай, Борис, и ты это знаешь.

– Триста процентов? В пополаме? – Губы его сложились в складку, живые глаза замерли. – Я подумаю.

– И деньги – в офшор. На корпоративный счет.

– Это тоже решим завтра. Но... разводить клиента будешь сам.

Свои «веселые картинки» ему тоже продемонстрируй. Поручи девочкам, пусть сделают графики, кривые, изогнутые, пируэты и прочую мутотень. В цвете, в объеме, в перспективе.

Господин Борзов – человек яркий. А потому любит все цветное и блестящее.

Гринев ушел. Чернов некоторое время сидел недвижно, с остановившимся взглядом. Прошептал одними губами:

– Триста процентов... От соточки... Бред, конечно, но... Снял трубку, набрал номер:

– Валериан? Это Чернов.