Охота на медведя

– Вообще?то похож. Большой. Только... очень мечтательный.

– Да?

– Мечтатели жизнь заменяют иллюзиями.

– Это плохо?

– Хорошо. Потому что жизнь без иллюзий – просто театр марионеток. Не замечал?

– Время от времени.

– Потому что все ото всех зависят. Каждый у кого?то на ниточке. На крючке.

И каждый – как одинокая рыбка в пустом аквариуме. Знаешь, такие круглые, без водорослей, в каких плавает вуалехвостка. Вот я – как раз такая.

– Украшаешь офис?

– Не вполне. Украшаю жизнь. Коллекциями людей, которые полагают себя чем?то с чем?то.

Кто – бутербродом с икрой, кто – молоком с медом, кто – Наполеоном с войском. Забавно.

– Но грустно.

– Еще как грустно. А знаешь... ты на странника похож.

– Почему?

– Так. Похож, и все. Откуда ушел – уже не помнишь, куда придешь – еще не знаешь. И вернуться некуда.

– Ты умная.

– Да, я умная. Но недостаточно умна, чтобы это скрывать. Я – модель.

Глава 9

– Работаешь на подиуме? – спросил Олег.

– Нет. – Марина прикурила сигарету, выдохнула:

– Для этого я не доросла.

В прямом смысле. А знаешь, во времена империи подиумом назывались специальные места в античных цирках для высокопоставленных зрителей: оттуда они могли безопасно наблюдать, как люди убивают и умирают им на потеху. – Девушка улыбнулась невесело, вздохнула:

– Мир с той поры изменился мало. – Помолчала, добавила:

– Нет, к подиуму я не имею отношения. Скорее к искусству. Искусство, чувствуешь, слово какое? Искушение сотворения собственного мира.

.. Или – мирка.

Вот в этом мирке я и тусуюсь. Выставки, презентации, фуршеты... Где передвигаются раскрашенные куклы и куклессы и рассуждают о чем?то для них важном. И я тоже – передвигаюсь, рассуждаю, функционирую... Иногда пишу опус на непонятно?искусствоведческую тему и отправляю в непонятный немецкий или шведский журнал. Они хорошо платят. Да. Я – модель. – Девушка отхлебнула еще из бутылки:

– Самое противное, что сама я никого не интересую. Интересует мое тело, интересуют статьи, но такие, в которых нет мысли.

.. Этот мир не терпит несоответствия себе, мертвому. Его волнует только собственное тщеславие. Вот я и имитирую... – Девушка задумалась, собрав лоб моршинками, выдохнула смешком:

– Этот... самолет. Знаешь, в детстве такие пацаны крутили, на веревочках. И губами так делали: «Ж?ж?ж?ж?ж?ж?ж». Вот и я – жужжу, а летать не летаю. А так хочется полета! – Девушка помолчала. – Я сильно сегодня напилась.