Охота на медведя

А дальше – была тьма. Кромешная. И из этой тьмы прямо на Олега неслись яркие желтые огни... Он замер, сердце запульсировало близким ужасом небытия, но фары несущегося автомобиля проскочили словно сквозь него. А потом – был скрежет железа, лучи света косо пронзили пространство и замерли, беспомощно глядя в близкое небо. Снежинки падали и искрились в этом странном свете, и казалось – там, в дальней дали, свет этот сливается с сиянием и – теряется в высоком таинстве бесконечности...

Гринев открыл глаза и смотрел теперь в ночь.

Постепенно он различил и сводчатый небеленый потолок из плотно пригнанных досок, и смутный силуэт рядом на постели. Облегчения оттого, что катастрофа оказалась лишь сном, не наступило. Олег, закрыв глаза, видел теперь камень – темный рубин цвета густой медвежьей крови... Сердце ныло тупой болью, словно где?то внутри застрял туго скрученный комок.

Огонек спички вспыхнул, вырывая у тьмы край света. Олег увидел свое расплывающееся изображение в стекле темного окна: твердый подбородок, жесткая линия рта и черные провалы под глазами.

Прикурил, взял с прикроватной тумбочки полупустую бутылку дорогого «Мартеля», сделал несколько глотков из горлышка, в две затяжки спалил сигарету и снова лег.

Закрыл глаза; ему вспомнилась поминальная трапеза, подруги мамы – с красными веками, сослуживцы отца; он сам, облаченный в черный пуловер и в черном галстуке. Олег не вслушивался в слова соболезнования, они были ритуальны и ничего не значили и не стоили отдельно от повода, от роковой случайности, собравшей здесь всех этих людей.

Таких разных. Слишком разных.

Строки из «Бусидо сосинсю» пришли на память сами:

"Хорошему воину надлежит заботиться о родителях.

Вставший на путь воина должен постичь сокрытую от многих связь корней и ветвей фамильного древа. Воин, не постигший этого таинства, не сможет уразуметь сути и смысла священного долга". Да. Хорошему воину надлежит заботиться о родителях.

Поздно. Сколько он лежал без сна – час, два, три?.. Посмотрел на часы, присел, опустив ноги на коврик, потерянно глядя прямо перед собой. Точечка сигареты вспыхивала то и дело, освещая его лицо, запавшие щеки, черные расширенные зрачки.

Из?за плеча появилось заспанное лицо девушки.

– Ты что так рано?

– Не спится.

– Ты стонал во сне. Тебе кошмар приснился?

– Не помню. Мне пора.

– Угу. – Девушка снова уткнулась головой в подушку.