Огонь на поражение

А сейчас…

Он знал, что ему нужно сейчас. Он долго ждал.

Низами неспешно переоделся в роскошный восточный халат, подошел к дверям одной из спален, распахнул. Девочки спали на огромной широкой кровати обнявшись, мальчик – в другом конце кровати, спиной к ним. Низами схватил мальчишку за ухо, дернул, тот вскрикнул, открыл глаза.

– Пошел вон, живо!

Мальчик, недоуменно глядя на него, захлопал длинными черными ресницами, в глазах показались слезы.

– А где Ахмед?

Коротко, без замаха, Низами ударил мальчика в переносицу.

Кровь крупными каплями падала на рубашку. Низами ударил снова.

– У-У-у! – заревел мальчишка.

– Вон! – И тот пулей вылетел из спальни. Одна из девочек проснулась, открыла глаза. Низами рывком сбросил одеяло – на девчонках не оказалось ничего, кроме коротеньких маечек. Молча, не двигаясь, Низами любовался ими. Потом медленно развязал пояс и сбросил халат. Крылья тонкого, с горбинкой, носа затрепетали, зрачки расширились. Девчонки забились в угол кровати, прикрываясь ладошками; смотрели на мужчину широко раскрытыми глазами.

– Зачем вы пришли… Где Ахмед?..

– Ахмед умер. Теперь ваш хозяин я! Вы поняли – я!

– Ахмед тебя убьет, – тихо и просто сказала одна из девочек.

Низами неожиданно стало весело – сначала улыбка растянула губы, и вот он уже хохотал, запрокинув голову… Смех оборвался неожиданно. Лицо стало твердым, жестким.

– Покойники не могут убивать. – Неожиданно быстро он бросил свое тело вперед, схватил обеих девочек за волосы, притянул к себе, лицом к лицу:

– Теперь ваш хозяин я! Называйте меня Эмир.

Вы поняли? Эмир! Повторите!

– Эмир… – Лица девочек напряглись от боли.

– Кто я?

– Вы – наш хозяин… – Из глаз покатились слезинки.

– Умницы… А теперь я хочу, чтобы вы любили меня. – Не выпуская волос из рук, он притянул лицо одной из девочек к своему и впился в губы. Голову другой потянул вниз…

Охранник откровенно скучал у ворот особняка.

И еще – завидовал. Он хорошо изучил своего господина и отлично представлял, чем тот теперь занят… Он закрыл глаза, чмокнул губами… Вздохнул. На его долю оставалась скука… И – зависть.

Это было последнее сильное чувство в его жизни. Широкий обоюдоострый нож, брошенный с огромной силой, не только проткнул горло, но и перерубил шейные позвонки, почти отделив голову от туловища.

Нет, Низами не спешил. Теперь эти девчонки – его. Только его.