Интеллектуальные пилюли: продолжаем прием

Передозировка: недержание речи, философские споры о жизни, жгучее желание стать писателем.

Итак, вам предлагается продолжить прием – еще пять пилюль. На здоровье, пилюли для всех, и пусть никто не уйдет обиженным! Познавайте, смеясь!

Тайна жизни

Тем ранним летним утром густой туман окутал Москву. Призрачными полупрозрачными клубами поднимался он от реки, и легкий прохладный ветерок гнал его вдоль Пречистенской набережной, вглубь кривых переулков до самой Волхонки. Рассветное солнце едва проникало сквозь мутную пелену, похожую на полотно Моне[1 - Клод Моне.

«[битая ссылка] Мост Чаринг-Кросс», 1900 г., [битая ссылка] Художественный музей, [битая ссылка] Индианаполис]. В туманной мгле смутно вырисовывалась огромная угрюмая очередь, которая пестрой змеей извивалась вдоль набережной и дальше по Всехсвятскому проезду. Туман жадно поглощал и без того негромкие человеческие голоса. Тем не менее, внимание случайного прохожего могла бы привлечь небольшая словесная перепалка среди стоящих в очереди людей. Ее зачинщицей была экстравагантно одетая молодая брюнетка, которая ожидала в очереди неизвестно чего в компании четырех молодых людей, по виду – студентов.

«Ребята, скажите честно, чья рука у меня на талии?» – вдруг раздраженно спросила эта самая брюнетка.

«Точно не моя, свои я держу в карманах, прохладно. Avant de se faufile os[2 - До костей пробирает (фр.)].» – На странной смеси русского и французского отозвался один из ее спутников, длинноволосый субъект богемной наружности.

«А ты проверь, Семеновна. Если волосатая, да еще и рыжая – сама знаешь чья…» – Иронически посоветовал другой дружок нашей брюнетки, худощавый очкарик заумного вида.

«Ну вот сразу, как кого-то лапают – так обязательно Кабан, всуе, как говорится, поминают. – Откуда-то из тумана раздался голос с громкостью и тембром пароходного гудка.– Я, между прочим, на камне сижу, а руки – вот они».

«Не маши руками зря, Кабан, все равно не видно. Я сейчас по-другому проверю. Ать…» – Азартно выкрикнула брюнетка.

Из тумана раздался рев, который обычно издает самец морского льва на лежбище, когда видит своего соперника.

«Зачем это так больно вы меня ущипнули, Мария!» – с понятной обидой в голосе спросил кто-то.

«Может быть от того, что я не ваша Маша?» – ледяным тоном поинтересовалась в ответ брюнетка.

«Прощения просим… Туманище-то какой! Мария! Мария! Вы гдеееее….» – голос обладателя наглой руки растворился в тумане.

Снова стало скучно.