Зимопись. Путь домой. Аз

Малик вновь повернулся к мальчишкам:

– Приходите после ужина, покажу.

– Можно?! – Братья вскинули умоляющие взоры на сестру.

– Подумаю, – сдержанно ответила та.

Дядя Люсик осторожно вбросил:

– В мой прошлый визит ваш последний оставшийся в живых дедушка болел, и я не смог с ним познакомиться…

– Позавчера он умер, – перебила Ефросинья. – Вчера увезли на кладбище.

– Приношу соболезнования. – Дядя Люсик сочувственно опустил лицо.

Мы с Маликом сделали так же.

Еще одна ниточка оборвалась.

Теперь не узнать правды, откуда и как пришли беловолосые: Юлиан почти ничего не помнил, а Ярослава младше него и во время бегства с родины, наверное, еще под стол пешком ходила. Если пересечемся с ней, то я, конечно, поинтересуюсь, но на информативный ответ рассчитывать не стоит.

Наше сочувствие Ефросинье оказалось не нужно.

– Рано или поздно все там будем, жить надо здесь и сейчас. Дед пожил, теперь наша очередь.

Глубокомысленно-философское начало речи напрочь перечеркнула себялюбивая концовка.

Дядя Люсик вздохнул, мы с Маликом переглянулись.

– Царисса Анисья, как я понимаю, вернется нескоро… – начал дядя Люсик и умолк.

Ответ Ефросиньи мог разъяснить, куда и зачем отправилось боеспособное население башни, а мог и перевернуться в обратное: «Зачем вам моя мама, какое у вас к ней дело, и что вы, собственно говоря, делаете так далеко от дороги между школой и крепостью?» Врать про некий секретный приказ Верховной царицы можно долго, в стране башен нет единой базы данных, но когда-нибудь такая ложь выйдет боком.

Я, Малик и дядя Люсик замерли: в какую сторону качнет царевну?

Ефросинья взяла в руки ложку, что послужило сигналом к началу трапезы.

– Кушайте, не стесняйтесь, у нас не отравят, – сказала царевна с улыбкой и показала пример.

Дальше она говорила уже с набитым ртом, и, кстати, это ее не волновало. Возможно, местные правила этикета отличались от тех, что знакомы мне с детства.

Возможно и другое – что Ефросинья хочет больше чем умеет, а о том, что чего-то не знает, она просто не догадывается.

– Мама уехала, теперь я здесь хозяйка, – гордо продолжила она. – А сейчас, папринций, объясните, в каком качестве здесь присутствуют два ваших спутника.

Я ощутил, как рядом напрягся Малик. Мой взгляд остановился на лежавшем около Ионы ноже. Пропадать – так с музыкой, как гласит старая поговорка.