Зимопись. Путь домой. Аз

В сложившихся обстоятельствах лучшее для меня – быть незаметным. Я бы и дышать перестал, если б умел.

Но как я ни прятался за спиной дяди Люсика, глаза Ефросиньи выцепили меня и оживились:

– А Чапа…

– Моя госпожа, – рискнул перебить Малик с еще одним уважительным и почти душевным поклоном, – позволите ли человеку, тоже немного умеющему смотреть вперед, высказать мнение, которое может помочь в одном из главных жизненных выборов?

– Говори, – разрешила Ефросинья тоном королевы, готовой как миловать, так и карать.

– Сегодня вы сделали один судьбоносный выбор, и любой подтвердит, что решение было правильным, если смотреть на годы вперед. Возможно, сейчас вы захотите укрепить семью еще одним мечом, хорошо вам известным и, как мне кажется, не менее достойным. И если брать сегодняшний день, то это будет тоже правильно. Но впереди – долгая жизнь. Возникающие на пути в величию новые проблемы желательно решать по мере необходимости. Мне, как лицу заинтересованному, кажется, что не стоит сразу связывать себе руки, тогда в будущем не придется тратить силы на сумку без ручки, которую и нести неудобно, и выбросить жалко.

Я чувствовал, как у меня заполыхали уши. Это я-то сумка без ручки? Обидно слышать, пусть подсознательно и понятно, что таким образом Малик меня спасает.

Ефросинья думала недолго.

– Именно это я и хотела сказать, – царственно заявила она. Ее направленный на меня собственнический взор угас, через миг в нем не осталось ничего, кроме отстраненного высокомерия.

 – Чапа, в другое время ты тоже мог бы рассчитывать на мою благосклонность, но сейчас, когда будущее нашего общества покрыто мраком, я не могу брать под свое крыло первого встречного. Мое предложение отменяется. Ты человек способный и удачливый и, я уверена, однажды составишь партию кому-нибудь из высшего сословия. Могу навскидку назвать несколько общих знакомых, которые не прочь заполучить тебя в невесторы. Впрочем, ты их и сам знаешь. Значит, мы еще не раз встретимся в гостях или на забаве. Возможно, у нас даже получится вместе вспомнить времена, когда ты думал, что быть Тамариным – это здорово. А я уже тогда говорила тебе, что ничем хорошим это не кончится. Подумай об этом. – Ефросинья обернулась к дяде Люсику: – Папринций, красивых снов.

Голова царевны качнулась в сторону выхода. Три брата поняли это как прямое указание и продемонстрировали чудеса многолетней дрессировки, первыми покинув комнату – безмолвно и чуть ли не строем.