Дыхание льда

Слухи быстро расползутся по кораблю и дойдут до ушей неизвестного, прячущегося на борту. Осталось только подождать, когда тот явится. А не явится… Аскольд, кривясь от боли, застегивал пуговицы на рубашке. Не явится, так в Джуно его будет встречать целый отряд агентов Бюро расследований, а вместе с ними он уж разберется, что и как и кто виноват. Главное, добраться до Аляски живым.

Эддингтон на всякий случай проверил, хорошо ли заперт сейф, позаглядывал в ящики стола и, видимо убедившись, что ничего из оружия или предметов, способных помочь вырваться Аскольду из каюты, не оставил, удалился в коридор.

Кертис тем временем наглухо задраил разводным ключом иллюминатор, законтрив его дополнительными гайками, буркнул «буду рядом», указав на дверь напротив, и вышел из каюты. В замочной скважине провернулся ключ, а спустя пару минут в коридоре раздались голоса и возня – матросы под наблюдением старпома мастерили на двери дополнительный засов.

Надо отдать должное капитану – Аскольд осторожно поднялся с табурета и шагнул к койке, – мог ведь и в трюме посадить или в машинном приковать к какому-нибудь агрегату.

Но Эддингтон поступил как джентльмен, поверив на слово. Предоставил, если так можно выразиться, свою каюту, где можно лечь и отдохнуть. Подумать о том, что происходит, и поразмыслить о будущем.

Аскольд прикрыл глаза. Итак, дано: трое планируют его убить в Уналашке, чтобы… подменить кем-то другим и выехать с островов на материк. А дальше что? Зачем действовать так сложно? Допустим, им нужны его документы, мандат и паспорт.

Но каким образом можно использовать в дальнейшем, пусть с документами, личность русского агента в США?

За дверью громко лязгнул засов, прозвучали довольные голоса, раздалось бряцанье и звон складываемых в ящик инструментов. Аскольд сел на койку, устроился поудобнее, задумался… все-таки дотянулся до керосиновой лампы, закрепленной в ободе на стене, и потушил ее, перекрыв поворотом латунного колесика заслонку в колбе.

В темноте думается лучше. К тому же снижаются шансы прикончить его быстро, если неизвестный все-таки попытается проникнуть сюда.

Растянувшись на койке, он вернулся к рассуждениям о неизвестном, действующем на корабле. Юнга говорил о человеке, как о призраке. Почему? Упоминал, что лицо незнакомца покрыто узорами. А вдруг это не татуировки, а морщины или шрамы? Допустим, так. Но что это дает, кроме запоминающейся приметы?

Сквозь пыхтение паровой машины за стеной донеслись слабые шаги. В коридоре кто-то был.