Небесный механик

Обаятельна, умеет расположить к себе собеседника, хорошо разбирается в искусстве, подружилась с дочерью Рудольфа, часто бывала у него в доме.

– Она точно баронесса?

– Да, ее покойный муж Ричард фон Мендель находился в дальнем родстве с потомками древнего прусского рода, переехавшими в Россию два столетия назад.

– И?

– У меня не было времени проверить ее личность. На это нужен месяц, а то и больше. Пока отошлешь запрос через Вязовского, пока этот запрос примут к исполнению…

– Ладно. Дюваль уже не рассматриваешь?

– У Дюваль было длинное платье с открытыми плечами, и у нее белые, я бы сказал, платиновые волосы.

А у той, что была в хранилище, – темные, как у Мендель. Дюваль шагу не может сделать без разрешения мужа, он ее в туалетную комнату водит лично. Когда ей было переодеться и на длительное время остаться одной?

– А если она в сговоре с супругом?

Аскольд покачал головой:

– Она подходит под описание, но… Нет, Мишель, не тянет она на решительную женщину, способную впустить в дом грабителей и забраться с ними в хранилище.

Она скорее покорная тень банкира Дюваля.

– Хорошо. Допустим, баронесса провела в дом двух грабителей через окно. Они вскрыли сейф, вдруг пришел Бремен. Его убили ножом. Появился ты. Зачем она тебя спасла? И почему кричала?

– Вот тут у меня тоже вопрос. Может, они что-то не поделили? Добычу, например. Она поругалась с сообщниками. А крик был реакцией на убийство.

– Возможно, изначально убийство не планировалось, но Бремен оказался в ненужный час в ненужном месте, и твоя спасительница вдруг передумала действовать сообща с грабителями.

– То есть мы сводим все к версии банального ограбления? Никак не связываем просьбу Бремена о защите и его заявление насчет смерти Ларне с этой троицей?

– А ты думаешь, что грабители и незнакомка пришли именно за бумагами Ларне?

– Если бы я знал, что в тех бумагах, я бы смог более четко выстроить версию. Сейчас главное – не взять ложный след.

Горский молчал. Аскольд смотрел на него, пытаясь понять, известно ли куратору, какие документы собирался продать русской разведке Бремен.

– Я не знаю, что было в бумагах, – заговорил наконец Горский. – Глава резидентуры в Париже об этом тоже может не знать. Скажу лишь, операция на личном контроле у императора. Важность документов неоспорима. Но искать похитителей нет времени.

– Тогда мы в тупике, – вздохнул Аскольд. – К утру бумаг не будет в Берне…

– Нас тоже не будет. – Горский вновь полез в секретер за коньяком.