Маньяк, похожий на меня. Детективные рассказы и повести

Ему трудно сформулировать, но он как-то не очень верит, что там лежит пьяный. И Мише Левину как-то уже не очень хочется возглавлять следствие. Зато Брюс, вспомнив, что он боец восточных единоборств, вполголоса считал до десяти, чтобы восстановить гармонию в душе.

– А не проще ли?.. – спросил Левин.

– Не проще! Вам понятно? Тебе, Брюс, понятно? Если понятно, тогда пошли!..

…Еловые лапы, которые раздвигал идущий впереди Саша Брославский, били по щекам Мишу Левина. Брюс со свойственной мастеру каратэ ловкостью уклонялся от лап, но то и дело спотыкался.

Однако настроение у обоих стало бодрее. Весь ужас они выдохнули, когда там, внизу, убедились: в траве лежит никакой не Виктор Сергеевич, а совершенно незнакомый мужик. Точнее сказать – тело незнакомого мужика.

– А девчонки как же? – бодро спросил Левин. Похоже, он вообразил, что Брославский выводит их с Брюсом из страшного леса, спасает только двоих, и на секунду усомнился, как же он потом без своей Майи жить станет? Без Толи с Марецким легко проживёт, но девчонки-то как?

– Никто ваших девчонок бросать не собирается, – успокоил Брославский.

– А куда мы сейчас идём?

– Мы сейчас идём, – терпеливо пояснил Саша, – обратно, но по другому краю речной поймы. Сейчас окажемся напротив палатки на том берегу, спустимся к реке, переберёмся и окажемся на пляже у лагеря.

– А зачем так сложно? – допытывался Левин. – Почему не вернулись мимо дота?

– Чтобы те мужики из машин не удивлялись слишком сильно – чего это: вышли люди из леса, поглядели на покойника и вернулись обратно.

– Думаешь, они нас запомнят? Вряд ли.

Теперь уже Миша Левин был прав: владельцам машин явно не до случайных прохожих. Их можно понять – собрались с утреца на пикник, едва, можно сказать, съехали с асфальта, едва прикоснулись к родной природе, а тут пожалуйста – труп с разбитой головой.

Теперь всё почти что становилось на места: длинные крики ночью в лесу – это, как и показалось сначала, отчаянные вопли убегающего человека.

«АаАаА» – это не колыбельная, это короткие вскрики лежащего в траве у моста, когда его раз за разом били по голове, по шее, по позвоночнику. Он упал, не добежав метров триста до домов у шоссе…

…Подвернулась нога. Упал тяжело, мешком, с лица полетели на землю липкие теплые брызги. Чертыхнулся, досада почти заслонила боль: ведь оставалось пробежать совсем немного, наверх и к домам… Шаги второго человека прошуршали по траве ещё раза три и затихли рядом.