Цветы и сталь

Гленард не сомневался, что лень и хитрость Костиса приведут к тому, что прибираться будет кто-то из замковых служанок, но для Гленарда был важен результат.

Гленард и Бовард не спеша ехали по утоптанной песчаной дороге. Дождей не было почти неделю, поэтому грязь не мешала передвижению. Лишь легкая пыль поднималась от шагов гнедого коня Гленарда и пегой кобылки Боварда. Вокруг бушевала яркая весенняя жизнь. На холмах цвели полевые цветы, на кустах и деревьях мелкие птицы активно возвещали о своем желании найти себе пару, а крестьяне, только недавно начавшие пахоту, утирали пот со лбов (солнце даже утром светило вовсю) и задумывались о еще нескором полуденном перекусе.

– Как зовут твоего коня, Гленард? – спросил заскучавший в пути Бовард

– Окунь, – отозвался Гленард. – Всех моих коней зовут Окунь.

– Правда что ли? – удивился Бовард.

– Да нет, конечно, – рассмеялся Гленард, – шучу я. Я, конечно, обладаю некоторыми странностями, но не настолько, чтобы всех лошадей звать одним именем.

Но конкретно этого коня действительно зовут Окунь. Не знаю почему, возможно из за выражения морды.

– А скажи, Гленард, зачем мы на пожар смотреть едем? Ежели само сгорело, то селяне разберутся. Ну, а если пожжёг кто, то енто дело капитана Славия, он пусть дознание и проводит. А мы-то там зачем?

– Честно говоря, не знаю, Бовард. Но делать в замке всё равно нечего, а так хоть, может, что-нибудь интересное найдем. Опять же, с местными познакомлюсь.

– Просто посмотрим и обратно что ли?

– А вот там и решим.

Хотелось бы, конечно, следы осмотреть вокруг амбара, но, бьюсь об заклад, селяне там всё очень хорошо затоптали. И когда тушили, и когда на пожарище глазели.

– Ну, вдруг чего интересного осталось…

– А вот сейчас и узнаем, Бовард. Похоже, что это как раз то самое Залесье и есть.

Деревенька, которая показалась из-за следующего холма, называлась Залесьем не зря. Стояла она на краю, почти на опушке леса, который, как Гленард уже знал, простирался отсюда и примерно на пятнадцать километров до реки Морайне и, соответственно, границы Империи.

Таким образом, деревня как бы отмечала собой границу между восточной, лесистой, и западной, покрытой холмами, лугами и полями, частями баронства Флернох. Амбар, точнее, то, что от него осталось, а осталось немногое, находился чуть в стороне от дороги, между большим полем и опушкой, на которой росли молодые елки.

Амбар сгорел полностью.