Цветы и сталь

Стены дольше. А вот то, что внутри, пшеница там, например, горит еще дольше. Она ссыпана в кучи или в мешки какие. Снаружи загорается, а внутрь воздух попасть не может, вот и тлеет потихоньку. А картошка еще хуже, она же влажная внутри. В любом случае мгновенно полный амбар не сгорает, а староста нам говорил, что этот амбар сгорел мигом, как лучина. И был при этом не пустой. Что это значит, Бовард?

– Что что-то не сходится, Гленард.

– Вот именно. А еще не сходится то, что нет запаха горелой картошки.

Головешки пахнут, а запаха картошки нет. Я бы предположил, что кто-то из деревни, а может, и сам староста, и пшеницу, и картошку вывез и продал, а амбар подпалил, чтобы и следы замести, и помощь от барона получить.

– Значит, нужно сказать лейтенанту Вацеку? Чтобы он старосту или еще кого в гарнизон на дознание повез?

– Возможно. Но давай немного погодим. Что-то меня еще смущает, Бовард. Пошли, посмотрим на пепелище еще раз.

Они медленно обошли вокруг остатков амбара.

Вдруг Гленард остановился.

– Вот. Чувствуешь, Бовард?

– Что?

– Принюхайся. Чем пахнет?

– Ну, головешками, дымом.

– Это понятно, а что еще?

– Ну, не знаю, – глубоко втянул воздух Бовард, – похоже на то, что еда у кого-то пригорела.

– Вот именно. Как подгоревший копченый окорок. А староста нам сказал, что мяса в амбаре не было. Я еще в первый раз это заметил, поэтому у старосты и спросил. А ну, давай-ка посмотрим.

С этими словами Гленард полез в пепелище.

Сапоги были старые, особо не жалко, да и не подумал он о сапогах, заинтересованный загадкой. Гленард ткнул носком сапога обгоревшую доску, она отлетела в сторону. Гленард вздрогнул. Из-под навалившихся головешек торчали несколько костей. Человеческих реберных костей.

– А вот, похоже, и ночной сторож нашелся, – задумчиво сказал Гленард и крикнул сидящим неподалеку солдатам: – Бойцы! Бегом сюда! Помогите расчистить этот завал.

Через несколько секунд, после слаженных действий Гленарда, Боварда и двух солдат лейтенанта Вацека, развал был расчищен, и глазам удивленных зевак, собравшихся вокруг, предстал обгоревший человеческий труп.

Гленард наклонился, пошарил в золе, достал какой-то металлический предмет. Протер его – это оказалась ременная пряжка.

– Эй, староста Валюк! – крикнул Гленард. – Узнаешь пряжку?

– Дык, похоже, да, – подошел Валюк. – Кажись ентоть пряжка Донега. Сторожа нашего.