Принц и нищенка

Не смей мне тут баламутить пацанов! Я тебе их оставил под ответственность, так и ответствуй!

– А что тут говорить, – мрачный тип с короткой стрижкой тронутых сединой волос отвернулся к стенке. – Все сказано, осталась одна нецензурщина. Полезешь, получишь.

– Нет, вот работнички! – возмутился Хомяков, подходя к третьему парню. – Сволочи закормленные, а не работнички. Андрейка, давай-ка, пацан, одевайся, пойдем с бабами поговорим…

Парень виновато опустил глаза в пол.

– Он не пойдет, – ответил за него Валентин.

– Почему?!

– Так он же это…

– Что он такое? – скривился Хомяков.

– Он хохол, украинец, то есть…

– И что?!

– Так он даже маму на «вы» называет! И не матерится совсем.

– Да, мамо у меня хорошие. Старость нужно уважать, – вздохнул Андрейка. – Бабанька совсем старые, нехорошо ее за шкирку.

– Дурдом! – изумленно хлопнул себя по лбу ладонью Хомяков и сел на складной стул.

Тот не выдержал его веса и переломился. Хомяков, грохаясь на дощатый пол, не издал ни звука – настолько его изумило поведение работников, что падение стало как бы следствием поразительных последствий.

– «Мамо»! Вы только на него посмотрите! Старость он уважает! А деньги ты уважаешь?! Ты сюда зачем приехал? – Хомяков отдышался на полу и попытался встать.

– Он сюда приехал деньги зарабатывать для своей мамо, – вместо Андрейки ответил Валентин, с готовностью помогая начальнику подняться.

– Зарабатывать?! – взревел поднятый Хомяков. – Да я вам ни копейки не заплачу! Лодыри, бездельники и тунеядцы!

– Переведите нас на другой объект, – попросил бугай Валентин.

 – А то здесь эти два субъекта, – он мотнул в сторону старого дома, – нас совсем задолбали. Сегодня она разбудила нас пионерским горном. Восемь раз будила, старая ведьма. А потом постелила коврик с гвоздями у входной двери. Я хотел в приличный туалет сходить, в дом ринулся и наступил с разбегу. Чуть не обделался от боли, начальник. Во, нога теперь в гипсе и в ней не брильянты.

– В каком гипсе? Чего ты несешь? Ладно, с вами каши не сваришь, как я вижу.

Хомяков сел на кровать и задумался.

– Есть у меня одна идейка. Без нарушения Уголовного кодекса, – заявил он заворочавшемуся Гайдукову. – Ждите! Через час вернусь.

После чего Хомяков заговорщицки растянул толстые губы в едкой улыбке, вскочил и выбежал из вагончика.

– Чего он еще придумает? – почесал рыжие вихры Андрейка.

– Ничего он не придумает, – ответил ему Гайдуков. – И придумывать тут нечего.