Убийство в прямом эфире

Ты должна быть благодарна, что у неё всё вот так хорошо. Что, если бы нас всех не было? Мамы. Что бы ты делала? Сколько можно об этом говорить, ты ведь прекрасно понимаешь. Что молчишь? Откуда ты вообще узнала, что ее обокрали? Саша, ты снова взялась за Олега? Не надоело?

Я нахожу в сумке телефон и молча протягиваю смс. Её слова кислотным дождем проедают кожу, и я сдерживаюсь, не делая лишних движений. Только не смотреть вниз. Только не сейчас. Я сжимаю кулак до резок на ладонях. Еще секунда и я спущу с лестницы собственную сестру.

– То есть хочешь сказать, это она тебе написала? Тебе? Ты сама-то в это веришь? Откуда у нее твой номер? У меня она не спрашивала. Ни разу. Про Олега ты сама понимаешь. Он бы не стал говорить. Да даже если бы и сказал, думаешь, она решила тебе пожаловаться? Вот так вот запросто, сейчас? А чем ты ей поможешь? Надеюсь, ты не надумала звонить?

Я выхватываю трубку, в каком-то зверином прыжке, отчего сумка на моей руке раскрывается и глухим ударом припечатывает Тамарин висок.

Тамара истошно воет, и уже через секунду сотни осколков разлетаются по бетону.

Матвей

Понедельник, 19 июня, день

Люстра? Плафон? Оглушительный звон битого стекла вперемешку с криком эхом разнесся по подъезду. С верхних пролетов скачут мелкие темные стекляшки. Я отхожу к квартире бабки Клавы. За дверью надрывается Кнопка, помесь дворняги с чем-то визгливым. Она так бьется за этой хлипкой деревянной дверью, что я невольно оглядываюсь, убедиться, не прорвала ли обивку.

Или свою маленькую башку. Наконец-то. Мимо проносится растрепанная женщина в строительной форме. Перелетает через несколько ступеней враз, не поднимая головы, и уже через секунду, судя по звуку снизу, она врезается о входную дверь, прямо как Кнопа, видимо забыла – прежде чем выходить, нужно нажать кнопку домофона. У кого-то утро явно не задалось.

Я поднимаюсь, стараясь не наступать на стекло. С самого детства ненавижу его скрежет. Одно время отчим запойно пил, и постоянно бил бутылки на кухне, а я подметал.

Благо, длилось это недолго. На корточках рядом с дверью сидит, вжимая пальцы в щеку, тетя Тамара. Я перемахиваю через последние три ступени, и осторожно осматриваю ее голову. Вроде целая. Нет, это не кровь – вино. Обрызгало ей ноги, растеклось по полу между стекляшек. Она мелко дрожит, покачиваясь. Плохо, если упадет на битую крошку. Тело заныло в ответ. Фу. Ненавижу стекло.

– Что случилось? Это она сделала? Та женщина? – мычит.